Дневник моего Льва.

Нас с детства учат, что одиночество — это что-то постыдное. Если ты одна — значит, с тобой что-то не так. Значит, не выбрали, не заметили, не полюбили. И вот уже тридцать, сорок, пятьдесят лет — а ты всё ещё иногда чувствуешь себя неловко, когда идёшь в кафе одна или проводишь вечер без компании. Но правда в том, что одиночество бывает разным. Есть одиночество-пустота. Оно холодное и липкое. Оно накрывает с головой, когда ты вроде бы среди людей, но никто тебя не видит. Когда говоришь — и не слышат...

Если вы когда-нибудь пытались построить отношения с женщиной, которая привыкла всё делать сама, то эта инструкция для вас. Если вы и есть такая женщина — добро пожаловать в клуб. У нас тут чай, сарказм и неспособность попросить о помощи, даже когда она реально нужна. Говорят, что сильных женщин трудно любить. Это неправда. Трудно любить тех, кто не даёт себя любить. А это, согласитесь, немного разные вещи. Сильная женщина — это не та, что орёт с утра до вечера и таскает штангу. Это та, что десять раз проверит, можно ли вам доверять, и только на одиннадцатый разрешит себе расслабиться...

Есть такой тип женщин — на которых всегда можно положиться. Те самые, что решают проблемы, пока остальные обсуждают, насколько всё плохо. Составляют план из трёх пунктов и запасной вариант на случай апокалипсиса. Встают в четыре утра и едут через весь город, если кому-то из близких понадобилась помощь. Держат спину так, будто позвоночник — это стальной стержень, даже когда внутри орёт сирена и очень хочется лечь лицом в подушку. Этих женщин принято называть «сильными». Им говорят: «Ты справишься, ты же сильная»...

День нулевой. Как я нашла своего Льва» Я не знала, что у меня есть Лев. Я думала, что я просто женщина, которая привыкла быть удобной. Которая молчит, даже когда хочется кричать. Которая прячет своё тело под длинными юбками. Которая умеет терпеть и не умеет просить. Но однажды я остановилась. Не потому что была сильной. А потому что устала быть слабой, притворяясь сильной. Я просто села на пол и закрыла глаза. И в темноте, в самой глубине, я увидела его. Он сидел в углу. Грязный, тощий, с потускневшей гривой...

Сегодня мой Лев снова забился в угол. Я не знаю, что его напугало. Может, взгляд прохожего. Может, воспоминание. Может, просто ветер не в ту сторону. Он сидел, уткнувшись мордой в стену, и молчал. Его спина дрожала — мелко, как от холода, хотя в комнате было тепло...