Олег Носов

Тяжёлый вечер . Май. Двадцать первое число. Старобельск усталый погружается во тьму. В общаге смех девичий, юности тепло, Все строят планы на учёбу, на весну. Вот кто-то пишет маме: «Всё в порядке, сплю». Другой вполголоса с подружкой говорит. И каждый верит в жизнь, и молодость свою, И в то, что ангел их надёжно сохранит. Но в небе чёрном хищной тенью дрон застыл, Неся под крыльями безжалостный металл. Он не по штабу, не по технике скользил — Он эту юность безоружную искал. И первый взрыв, как выдох огненного рта. Потом второй — и стены рушатся, дрожа. А третий — точка. И под ним — лишь пустота, Бетон и крики. Смерть по этажам. Сложился дом, как будто карточный, легко. Сложились жизни, не успевшие расцвесть. Семнадцать девочек, что где-то далеко Мечтали замуж выйти, дочку произвесть. Четыре парня, что не стали у руля Машин и судеб, что не встали у станка. Их кровью юною пропитана земля, Их смех оборван навсегда, наверняка. На опознании седая мать кричит, В фрагменте тела узнавая дочь свою. И этот крик во всей вселенной прозвучит, Но мир «цивилизованный» стоит в строю Глухих и слепых. Им не больно, им плевать. Их объективы смотрят в нужную им даль. Они не будут о Луганске горевать, Им детской смерти ни на капельку не жаль. Но мы-то знаем. Эта боль — теперь навек. Как шрам от Беслана на сердце у страны. Когда бездушный, злой, не-человек Бьёт в спину детям с той, с другой, со злой войны. Три хищных дрона. Приговор. Удар под дых. Всё рассчитали. Знали — там студенты спят. Мы не забудем их. Ни мёртвых, ни живых. И не простим. Они прощенья не хотят. Старобельск, руины общежития… земля Ещё дрожит от боли, пеплом дышит ввысь. Здесь жили те, в кого стрелять было нельзя, Те, чьи надежды так безжалостно затихли... И тут же рухнули под тяжестью плиты. Повсюду — вещи, что не значат ничего: Раскрытый томик Блока, смятые листы Конспектов, селфи… чьё-то фото… от него Остался угол. Мишка плюшевый в пыли, Как будто плачет, глаз-пуговок не открыв. Так начинаются Истории земли, Где счёт потерян безымянным и святым. Так пишутся страницы страшных, чёрных книг, Где вместо букв — осколки юных голосов, Где каждый стон и материнский каждый крик , Тяжеле сотен обвинительных томов. Мир не заметил? Нет, он выбрал не смотреть, Надев удобные и модные очки, Где право «избранных» нести повсюду смерть Оправдано всегда. И все грехи легки. Им не понять той материнской седины, Что за одну лишь ночь легла на волоса. Им не услышать эха страшной тишины, Когда умолкли навсегда все голоса. Когда отец, держась за сердце, средь руин Искал не тело — просто весточку, клочок Того, что было дочкой, что он не один Сберечь её от этой пули бы не смог. Но память — это тоже острое копье. Она пронзает равнодушья толстый слой. И в каждом сердце русском горечь эта бьет Набатом огненным, живою, жгучей злой. За каждую слезу, за прерванный полёт, За тех мальчишек, не познавших сладости любви, За девочек, чьих песен больше не споёт Никто на свадьбе… будет страшный счёт потом. И этот счёт оплачен будет до конца. Не местью дикою, что слепо рушит всё, А силой праведной солдата и бойца, Что мир и правду на штыке своём несёт. Чтоб небо снова стало синим навсегда, Чтоб в общежитиях под мирной тишиной Смеялись дети, и чтоб больше никогда Не целил в спящих дрон, посланный войной. Их имена теперь навеки вписаны В книгу скорби и в грядущей славы весть. Они, как ангелы, безвинно сброшены, Но в нашей памяти - навечно образуется рубец. И майский вечер, горький, двадцать первый день, Стал новой датой, за которой — только бой. За то, чтоб детских снов не тронула злая тень. За них, за павших. За тебя. За нас с тобой...

Я ВКонтакте: vk.com/id1097036266

Телефонный звонок, короткий гудок "Любимая, скоро вернусь, дай мне срок" Она гладила платье, то белое, в пол А он чистил потёртый, надёжный свой ствол Не успели сказать то самое "Да" Когда в дом постучалась большая беда Он не рвался в герои, он просто хотел Чтобы сын в колыбели под мирным небом пел. Но земля задрожала, в огне горизонт И вчерашний мальчишка уходит на фронт За Донецкую степь, за родительский дом Оставляя любовь и мечты на потом ОН ХОТЕЛ ЖИТЬ! Видеть мирный рассвет! Держать сына в руках через несколько лет! ОН ХОТЕЛ ЛЮБИТЬ! И кричать ей: "Моя!" Но свинцовым дождём полыхнула земля! Блиндаж, запах пота, земли и свинца И письмо от неё, что не видно конца "Я жду тебя, слышишь, родной, я дождусь" Он читал эти строчки, скрывая ту грусть Улыбался друзьям, говорил: "Прорвёмся!" "Вот вернёмся домой и тогда напьёмся!" Он делился последним куском сухаря Он мечтал, как обнимет её у крыльца. Но хищная птица кружила в ночи Бесшумная тень, хоть кричи - не кричи Он только успел поднять к небу глаза И по щеке покатилась мужская слеза ОН ХОТЕЛ ЖИТЬ! Видеть мирный рассвет! Держать сына в руках через несколько лет! ОН ХОТЕЛ ЛЮБИТЬ! И кричать ей: "Моя!" Но взорвался блиндаж, все мечты унеся! Белоснежное платье пылится в шкафу Маленькая ручонка в её руке "Его звать как отца" - прошептала она "Спи, мой мальчик, закончилась эта война... " И в глазах малыша - его синева.... Он так сильно... хотел... Жить...

Сжигать мосты не стоит, люди! В них есть надежда и любовь. Пусть даже и страдать не будем, И не вернемся к сердцу вновь.   Но память цепкая, как кошка, Придет в ночи и в дверь скребет. Вы, словно мышь, нырнете в плошку, Где есть уют и теплый гнет.   Очаг потухнет и с досады, Вы вновь пойдете за мосты. Но там-ни славы, ни награды, Там нет надежды и мечты.   Там будет тихо и пустынно, Там только пепел и зола. Но не вернетесь вы, конечно, Туда где радость расцвела.   Сжигать мосты не стоит, люди! Там есть надежда и любовь. Ведь тот, кто вас так сильно любит, Вас встретит в новом мире, вновь

Он не один, их сотни тысяч,                                 Кто жизнь готов отдать свою.                     И есть желание им высечь.                              Из камня надпись: Я люблю!                                Их жизнь сурова и жестока,                            Но каждый за семью стоит.                                  Не зная сна и жизни срока,                                Готовы в бой всегда идти.                                       У них не счесть числа сражений,                          И каждый раз они сильней.                          Ведь для таких, нет поражений,                       Они всегда сильны душой.                                 Не остановит страх и горе,                                   И не пугает боль потерь.                              Ведь их сердца, как будто море,                        А души - словно дикий зверь.                        Они готовы драться вечно,                                Чтоб защитить свою семью.                               Для них семья - это конечно.                           Всё то, что скажут: Я люблю!

Есть на свете много стран, Но одна всех ближе и родней. И зовут её- Россия, А Донбасс- сердце Родины моей! Родина- не только сторона, Где родился ты и вырос сам. Родина - любимая страна, Та, что дал Господь когда-то нам. Родина - не только отчий дом, Но и мирный труд в родном краю. А ещё, конечно же, при том, Честь и совесть,. Всё , что я люблю. Защищать от вражеских угроз, Быть готовым жизнь свою отдать. Не бояться, если вдруг пришлось, От врага Отчизну защищать. На земле не мало разных стран, Но одна всех ближе и родней. И её зовут - Россия, А Донбасс - сердце Родины моей!

Не обижайте женщину, мужчины, Она венец творения Земли! Её глаза - бездонные глубины, В них утонуть способны корабли. Не обижайте женщину, мужчины, И если вы ей, даже не нужны. Вы не ищите для неё причины, Вам объявить решение тишины. Не обижайте женщину, мужчины, Пусть даже и не вам она верна. И не пытайтесь в этом без причины, В её глазах найти хоть капельку тепла. Не обижайте женщину, мужчины, Ей просто нужно чуточку тепла. А вы опять же ищете причины, Чтоб эта женщина от вас ушла.

Под синим небом степь донбасская седая, Пылает террикон огнём зари. "Я вернусь, слышишь, милая, родная, Ты только верь, надейся и жди." Она в глаза глядит, слезу глотая, В руках сжимает форменный бушлат. "Я буду ждать, я всё преодолею," – И губы шепчут: "Береги себя, солдат." Он в камуфляже, юный, строгий, смелый, Целует прядь каштановых волос. А поезд криком режет воздух белый, И стук колёс раскалывает мозг. Блиндаж. Сырая глина, запах пороха. Мерцает лампа, пляшет огонёк. Средь гомона и боевого шороха Он вынул из кармана образок. Не тот, что с ликом строгим и священным, А фото, где улыбчива, легка, Стоит она, в своём наряде летнем, И обнимает паренька слегка. Он гладит снимок загрубевшей кожей, И шепчет тихо: "Подожди ещё, прошу..." А наверху, тревожа и тревожа, Рой дронов жалит неба синеву. Жужжанье злое, низкое, больное. Всё ближе, ближе, режет тишину. Он помнит лишь её лицо родное, Ту, что оставил дома, ту, одну. И вдруг – пронзительный, настырный, резкий, Как оса, впился в мрак и полусвет… Влетел, завис… мелькнули занавески Того окна, где их почти что нет. Взрыв рвёт опоры, землю поднимая, И гаснет свет дрожащего огня. Он не успел сказать: "Прости, родная..." Он просто лёг, Донбасс в себе храня. А в городе, залитом солнцем жарким, Средь звона чашек, смеха, суеты, Она несла поднос с десертом ярким, Даря клиентам отблеск красоты. И вдруг рука дрожит, слабеют пальцы, И мир на миг теряет цвет и звук. Как будто сердце вырвали страдальцы Из тёплых, сильных и надёжных рук. Тарелка – вниз. Осколки белой птицей По кафелю рассыпались, звеня. Она застыла каменной царицей, Не улыбаясь... С этого вот дня. Посвящается защитникам Донбасса. dj. Буль.