Пишу от души

Экран телефона загорелся в темноте кухни. Серая полоска уведомления легла поверх часов. "Государственная услуга исполнена. Перерасчёт мер социальной поддержки". Марина вытерла руки о полотенце и взяла трубку со стола. Она ничего не оформляла. Ни льгот, ни пособий, ни субсидий. Последний раз заходила в личный кабинет на портале весной, когда меняла прописку. Палец сам открыл приложение. Строчка висела спокойно и буднично, будто речь шла о чужом человеке. За окном сыпал мелкий ноябрьский дождь. Сергей смотрел телевизор в комнате, звук приглушённый...

— Никуда ты сегодня не пойдёшь. Артём произнёс это тихо, будто попросил передать соль. Он сидел за кухонным столом, и в его руке лежал её телефон. Экран горел. Открыта была переписка с Оксаной, а сверху висело непрочитанное приглашение. Марина стояла в прихожей уже в пальто. Ключи она держала в кулаке так крепко, что зубчики впивались в ладонь. На плите остывал чайник. Две чистые чашки так и стояли на сушилке, донышками вверх. — У Оксаны день рождения. Я обещала быть, сказала она. — Ты много кому чего обещала...

— Эта квартира моя. И пора бы всем в семье это наконец усвоить. Людмила Аркадьевна произнесла это ровно, между глотком чая и куском яблочного пирога. За столом стало тихо. Марина держала заварочный чайник и не сразу поняла, о какой квартире речь. О той самой. О двушке на Полярной, где они с Артёмом жили восьмой год. Она поставила чайник на пробковую подставку. Медленно. Руки вдруг стали чужими. — Мама просто устала. Артём уткнулся в телефон и даже не поднял глаз. Но свекровь не устала. Она смотрела...

— Я снова задержусь. Не жди меня к ужину. Марина держала телефон у уха и смотрела на две тарелки. Одна её, вторая его. Пар над картошкой давно осел. — Сдаём объект. Совещание затянется. Ты же знаешь, как у нас сейчас на работе. Голос Артёма звучал ровно и чуть устало. Так говорят те, кто выучил свои слова наизусть. Марина ответила, что всё хорошо. Что поест без него. Положила трубку и села за стол. Часы на плите показывали половину девятого. За окном сентябрьский двор гасил последний свет. Она взяла вилку, но есть не хотелось...

— Салон у нас семейный. Значит, и доля моя тут есть. Людмила Аркадьевна выложила на стол красную пластиковую папку с потёртым уголком. Ладонь легла сверху, будто печать уже поставили. За столом стало тихо. Только чайник на плите догудел своё и щёлкнул. Марина держала чашку. Чай остыл, пока накрывали, пока рассаживались, пока Артём задувал свечи на торте. Ему сегодня исполнилось тридцать шесть. Родня съехалась к обеду, стол ломился от салатов, и вот дошли до главного. Свекровь всегда выбирала для таких разговоров многолюдный стол...