Пишу от души

— Подпишешь, и всё, дело семейное. Виктор положил жёлтую папку на кухонный стол, прямо в лужицу от чашки, и сел напротив. Ирина вытерла стол полотенцем. Папка была тёплая, её везли за пазухой, под курткой, чтобы бумаги не намокли. На часах половина девятого. По вторникам он приходил позже, от цеха до дома сорок минут на троллейбусе. — Что подписать? Она не подняла глаз. Сначала дописала строчку в квитанции за воду, потом закрыла колпачок ручки. — Согласие. Банк даёт четыре миллиона двести под оборудование, только ему нужна недвижимость...

— Ты мне будешь указывать, где курить в доме моего сына? Я сорок лет курю, и никто мне слова не сказал. Пётр Семёнович щёлкнул зажигалкой прямо у плиты. Дым потянуло в коридор. Дверь в детскую была приоткрыта. Там спала Ника. Ей четыре месяца. Я стояла с тёплой бутылочкой в руке и считала до трёх, чтобы не сорваться. Досчитала до восьми. — Пётр Семёнович, там спит ребёнок. Выйдите, пожалуйста, на улицу или хотя бы в подъезд. Я сказала это ровно, без нажима, тем самым голосом, каким разговаривают с чужими...

— Это моя доля, Марин. Я тут с пяти утра мешки таскаю, а ты будешь считать каждую бумажку? Костя закрыл денежный ящик коленом. В кулаке у него белел свёрнутый веер купюр. Марина стояла в дверях с мешком муки на плече. Двадцать пять килограммов. Плечо ныло с рассвета. Мешок она поставила на подтоварник сама. Ровно, как учили в первой пекарне, где она девять лет стояла у чужой печи. Старый пекарь говорил ей там одно и то же каждую смену. "Тесто прощает всё, деньги не прощают ничего." — Сколько ты взял? — Двенадцать...

— Я больше не обязан за неё платить. Ей девятнадцать, Марина. Пусть крутится сама, как все нормальные студенты. Марина стояла у кухонного стола и слушала, как в трубке дышит бывший муж. Квитанция лежала под сахарницей. Девяносто четыре тысячи рублей. Срок оплаты семестра истекал через семь дней. "Витя, ты обещал оплатить весь университет. Четыре года. Ты говорил это при моей матери и при своей." "Говорил и говорил. Мы в разводе шесть лет. Ты мне теперь счета выставлять будешь?" Он отключился первым...

— Оля, это тебе. Самая нужная вещь в доме. Римма Павловна поставила у ёлки коробку с золотой лентой и обвела глазами весь стол сразу. Ольга развязала ленту. Внутри лежали напольные весы, белые, с широким табло и наклейкой про точность до ста граммов. "Станешь каждое утро становиться и сама всё поймёшь". Сватья сказала это ласково, как говорят тост, и обвела гостей довольным взглядом. За столом засмеялись. Кто-то сказал, что подарок в хозяйстве полезный, и разговор пошёл дальше, к салатам и к телевизору...