Маргарита

— Мы с Костей сегодня закрыли ваш накопительный счёт, так что субботнюю поездку в банк можешь отменить. Зинаида Васильевна произнесла это абсолютно будничным тоном, аккуратно промокая салфеткой уголки губ и пододвигая к себе стеклянную вазочку с вишневым вареньем. На блюдце перед ней темнел след от горячего донышка кружки. Я замерла посреди кухни с тяжелым заварочным чайником в руке, не донеся чашку мужу. Пар из носика обжигал пальцы, но я не шевельнулась. — Какой счёт, Зинаида Васильевна? —...

— Зал мы отменили, ты накроешь стол на сорок человек, — объявила Галина Дмитриевна, с глухим стуком опуская на полированный кухонный стол пустой трехлитровый термос с облупленной зеленой краской. Свекровь даже не сняла плащ из грубой плащевки, только стянула с пальцев шерстяные перчатки и привычным хозяйским жестом сдвинула стопку рабочих документов невестки к самому краю клеенки, освобождая место. Евгения положила шариковую ручку прямо поверх бланка технологической карты и не шевелилась ровно семь секунд...

— Деньги с нашего накопительного счёта я сегодня перевёл, так что не планируй на них ничего, — буднично произнёс мой муж Роман, сгребая ребром чайной ложки хлебные крошки со скатерти в широкую ладонь. Он сделал это с той небрежной легкостью, с какой обычно сообщают о покупке пакета молока или замене перегоревшей лампочки в прихожей. Ни тени сомнения, ни малейшей паузы. Обычный вечер среды, на кухонном столе остывал чайник, а за окном шелестел мелкий октябрьский дождь, размывая огни соседних многоэтажек...

— Мы уже сдали свою квартиру арендаторам на год вперед, так что вторую комнату и твой кабинет занимаем мы, а рабочий стол пока на балкон выставим. Марина произнесла это абсолютно будничным тоном, стряхивая крошки сухого печенья с блюдца прямо на дубовую столешницу. В прихожей двухкомнатной квартиры громоздились шесть клетчатых баулов, три коробки и разобранный детский манеж. Вероника застыла на пороге кухни с тяжелым кожаным портфелем в руке, не выпуская связку ключей. — Какую комнату, Марина?...

— Кирилл со Снежаной перевезут вещи к семи вечера, так что освободи большую комнату до темна, — спокойно произнесла свекровь, не поднимая глаз от нарезки яблочного пирога. Клавдия Степановна опустила широкий нож на деревянную доску, смахнула пальцем налипшую крошку и пододвинула к себе розетку с вишнёвым вареньем. Движения у неё были размеренные, привычные, с той железобетонной невозмутимостью, с какой в казённых коридорах вывешивают списки на внеплановую санитарную обработку. Я замерла в дверном проёме кухни, не успев даже опустить на тумбу тяжёлый служебный портфель...