Он отравил мою жизнь

— Лариса, перестань пересчитывать эти квитанции, на счете всё равно пусто, — буднично бросил Константин, отодвигая пустую тарелку из-под жаркого. — Игорю грозила долговая яма, я перевел ему миллион четыреста. Мы семья, выкрутимся. Он произнес это так просто, словно речь шла о покупке пачки чая по акции, а не о деньгах, ради которых она семь месяцев не видела выходных. Константин даже не поднял глаз от экрана телефона, методично смахивая уведомления большим пальцем. Лариса медленно опустила кружку на стол...

— Значит так, Юля: в пятницу к девяти утра ты должна быть на даче с профессиональными ножами и гастроемкостями, список из сорока позиций я тебе уже скинула, — произнесла свекровь, не глядя на меня. Зинаида Матвеевна говорила это абсолютно будничным голосом, деловито перебирая в прихожей шелковые шейные платки в зеркале шкафа, точно речь шла о покупке пачки соли. Я застыла у кухонного острова, сжимая в ладони горячую керамическую кружку. Кофе в ней дрогнул и едва не плеснул на столешницу из светлого дуба...

— Документы на кроссовер положи на комод в прихожей, завтра к десяти утра человек приедет смотреть, — сказал Роман, даже не поднимая головы от тарелки с рагу. Он неторопливо крутил в руке вилку, зацепив тушеную морковь, и его пальцы с гладким обручальным кольцом двигались так привычно и размеренно, будто речь шла о покупке пачки чая или пачки стирального порошка. За кухонным окном моросил серый октябрьский дождь, размазывая по стеклу огни вечерних фонарей, а на плите тихо остывал эмалированный чайник...

— Инночка с Германом пока поживут в твоем кабинете, диван там широкий, поместятся, — свекровь произнесла это буднично, стягивая с пальцев перчатки и оглядывая прихожую хозяйским взглядом, будто проверяла расстановку ящиков на чужом складе. Она не разувалась. Лидия Сергеевна вообще редко утруждала себя сменой обуви в чужом доме. Позади нее в общем тамбуре громоздились три пузатых дорожных баула и чемодан на колесиках. Я замерла в дверях кухни с чайником в руках. Вода внутри мерно плеснула о металлические стенки...

— Вы с Вадимом пока снимите однушку на окраине, а эту двухкомнатную отдайте Кириллу, ему семью строить надо, — буднично проговорила свекровь. Галина Васильевна аккуратно промокнула угол рта льняной салфеткой и поставила фарфоровую чашку точно в середину блюдца, даже не взглянув в мою сторону. Я замерла у кухонной плиты с горячим чайником в руках. Вода внутри уже перестала бурлить, но крышка всё ещё глухо подрагивала от поднимающегося пара. — Куда снимем, Галина Васильевна? — спросила я, медленно повернув голову...