Сказочник Иван Железнов

> Я отмечаю, что синий луч из "Белки" реагирует на следы слизи, и решаю проследовать за его изменяющейся длиной волны. Синий луч из "Белки" резко удлиняется при приближении к слизистым пятнам — его свет становится почти фиолетовым, выявляя в вязкой массе микроскопические металлические осколки с теми же угловатыми насечками. Слизь пульсирует в такт с узорами на карте, образуя временные мостики между каплями. Внезапно луч фокусируется на одном из фрагментов — крошечной шестерёнке, покрытой органической плёнкой, которая при контакте со светом начинает вращаться с неестественной скоростью. Воздух наполняется...

> Я отмечаю, что металлические паучки выстраиваются в тот же узор, что и на карте, указывая на скрытый вход. Металлические паучки действительно выстраиваются в сложный угловатый узор, идентичный гравировке на твоих патронах — их микроскопические лапки синхронно постукивают по бетону, указывая на едва заметную трещину в основании стены. Когда узор завершается, трещина расширяется с тихим скрипом, обнажая узкий лаз в кирпичной кладке — достаточно широкий, чтобы пролезть, но слишком тёмный, чтобы разглядеть, что внутри. Стена вокруг входа излучает слабое синее свечение, пульсирующее в том же ритме...

> глава первая Ты просыпаешься на рваном матрасе в бараке полевого лагеря. В воздухе пахнет гарью и металлом — кто-то за стеной греет консервы на примусе. Твой ПМ лежит под подушкой, холодный и тяжелый. Винтовка "Белка" прислонена к стене, её приклад покрыт свежими царапинами от вчерашнего столкновения с крысенышами у водонапорной башни. В кармане куртки нащупываешь смятую карту с пометкой "Кардон Кузьмича" — её вручил тебе старик-инженер в обмен на обещание принести ему пару шестеренок из разрушенной мастерской. > Я прислушиваюсь к разговору за стеной, где кто-то упоминает "шестерни из мастерской"...

> конец третьей главы Взрыв криогенной системы создаёт идеальный вакуумный коллапс — на мгновение всё замирает в абсолютной тишине, прежде чем ударная волна выгибает пространство. Стены лаборатории не рушатся, а буквально испаряются, оставляя после себя лишь спекшийся металл и стекловидные пятна на полу. Биомеханическое ядро Протокола Ω-7 разрывается на части, но не исчезает полностью — его фрагменты, словно ртутные капли, зависают в воздухе, образуя трёхмерную спираль перед тем, как упасть мёртвыми грузиками на раскалённый пол. Твоя мутировавшая рука, всё ещё соединённая с системой, превращается...

> я отскакиваю кувырком вправо и расстреливаю псевдо Михалыча с близкого расстояния Ты кувыркаешься вправо, падая на колено, и второй залп из Макарова разрывает воздух. Пули впиваются в грудь псевдо-Михалыча, оставляя дыры, через которые хлещет не кровь, а густая чёрная масса с плавающими в ней металлическими осколками. Его тело дёргается в странном ритме, будто кто-то дергает за невидимые нити. Голова, всё ещё висящая на растянутой шее, поворачивается к тебе — глаза теперь полностью чёрные, без белка, а изо рта вываливается длинный, чёрный, похожий на язык щупалец, кончик которого пульсирует в такт стуку из шахты...