Марго Солоницына | Психологические разборы

Когда сын сказал мне: — Мам, давай договоримся сразу: без советов, хорошо? Я улыбнулась и кивнула. Хотя мне стало неприятно от его слов. Мы сидели у них на кухне. Новая квартира, светлая, ещё пахнет мебелью и ремонтом. Невестка Алина наливала чай. Сын резал торт. Всё, вроде, хорошо, по-семейному. Но фраза эта меня покорёбила. — Мы сами хотим учиться строить семью, — добавила Алина мягко. — Без давления. Без давления... Я тогда даже растерялась немного. Потому что всю жизнь была человеком, который всё держал на себе...

Свекровь Тамара Ивановна достала из своей сумочки губку — новенькую, ярко-жёлтую — и направилась к раковине. Взяла мою чашку, которую я только что помыла и поставила сушиться, и принялась тереть её своей губкой. — Тамара Ивановна, она уже чистая, — сказала я. — Ну, знаешь, Леночка, — свекровь улыбнулась такой неприятной улыбкой, — мне показалось, что там разводы. Она демонстративно промыла чашку, сполоснула, поставила на полку. Свою губку положила на край раковины — как флаг завоевателя на вражеской территории...

— Сюрприз! Для именинницы! Свекровь Лариса Николаевна выкатила в зал большой экран на подставке. Все гости повернулись, заулыбались — ждали чего-то приятного. Я сидела за праздничным столом в красивом платье, с бокалом шампанского. Мне исполнилось тридцать лет. Муж Егор организовал банкет в ресторане, пригласил родных, друзей, коллег. Всё было идеально. До этой секунды. — Я приготовила для дорогой невестки особенное поздравление, — Лариса Николаевна сияла. — Видеопрезентацию! О её жизни! Все захлопали...

— С днём рождения, Лёвушка! Свекровь Нина Васильевна протянула моему сыну большой пакет. Лёва, которому исполнилось восемь лет, радостно его открыл. Внутри лежал рюкзак. Обычный школьный рюкзак из синтетики, с яркими картинками супергероев. Дешёвый, какие продаются в «Детском мире» за тысячу рублей. — Ой, рюкзак! — Лёва попытался изобразить радость, но я видела, как дрогнул его подбородок. — Спасибо, бабушка... — Тебе же нужен был рюкзак в школу? — Нина Васильевна улыбалась. — Вот я и купила. Практичный...

— Мама плохая. Она тебя не любит. Я замерла в дверях детской. Моей дочке Соне было пять лет, она сидела на кровати и смотрела на бабушку — мою свекровь Валентину Ивановну — широко распахнутыми глазами. — Если бы любила, сидела бы с тобой дома, как я сидела с твоим папой, — продолжала свекровь, поглаживая внучку по голове. — А она на работу бегает, тебя бросает. Вот я тебя люблю по-настоящему, я с тобой всегда. У меня похолодело внутри. Я тихо отступила в коридор, прижала руку ко рту, чтобы не закричать...