Новые истории из жизни, о жизни, любви от Кудесника

Это было в начале семидесятых. Я работала в колхозе: то на току, то при бригаде — кому чай подать, кому перекус подвезти. Осень стояла нервная: утром солнце, а к вечеру небо темнеет, ветер тянет сыростью и все поглядывают на горизонт. Тогда говорили просто: «Не успеем — хлеб намокнет». А мокрый хлеб — это большие потери. В деревне это все понимали. В тот день к нам прислали новичка, Витю, городского парня после училища. Хороший, старательный, но видно — боится промахнуться. Его посадили на трактор с прицепом: возить зерно от комбайнов...

У нас улица короткая, домов двадцать с хвостиком, а разговоров на все село хватит. А живем мы, как все живут. Кто ворчит, кто смеется, кто молчит, но мимо друг друга не пройдешь, хоть тресни. Я, Валентина Ивановна, на пенсии уже восьмой год. Огород держу, да десяток курочек. Сын в городе, приезжает редко, работа. Дочка тоже далеко. Мужа нет уже шесть лет, привыкла, что все на мне. Раньше, бывало, обижалась, что соседи лезут, советуют, считают чужие грядки. А теперь думаю, если б не они, и я бы, может и не выжила в своей беде...

— Здорово была, Степановна. Ты что такая встревоженная? — Здорово, Кузьминична. Вот снова в суд еду, мои-то родственнички не хотят со мной делиться, все себе забирают. — А давай-ка я расскажу тебе историю, как в нашей деревне один дом не сумел людей вместе удержать… *** Живет у нас в деревне, на окраине, Анна Петровна. Дом у нее старый, но крепкий, еще ее отец строил и сначала родители жили, трое детей. Старшая Лида, потом Анна, да младший Витя. Лида еще молодая замуж вышла, в областном центре осели...

Вера Ивановна проснулась рано, как всегда. В шестьдесят восемь лет организм работал как швейцарские часы: в шесть утра глаза открывались сами, даже если накануне легла за полночь. Она полежала немного, прислушиваясь к тишине квартиры. Из комнаты внучки Лизы не доносилось ни звука — девочка спала. Вернее, уже не девочка — девушка. Семнадцать лет — почти взрослая. Лиза гостила у бабушки уже вторую неделю. Сказала родителям, что готовится к поступлению, а в их маленьком Заречье спокойнее, чем в областном центре...

Апрель в деревне всегда приходил неожиданно. Вчера еще по колено снег, а сегодня с крыши звенит тонкая капель, дорога размякла, расступилась, показав черную, тяжелую землю. Вороны деловито ходят по огороду, что-то выискивают, а в старом сарае глухо мычит Зорька — последняя корова на всю деревню. Баба Таня, маленькая, сутулая, в старенькой куртке поверх платка, распахнула дверь сарая и вдохнула привычный теплый запах: сено, пар от коровы, молоко. Здесь ей всегда было как-то спокойнее, чем в доме с его тикающими часами и пустыми стульями...