СценарийNAколенке

Монолог, подслушанный случайно Ну, значит, сижу я как-то вечером, фотки на ФБ запиливаю. Одним пальчиком правой руки по клаве бью, в левой —чашечка ароматного кофе. А еще музончик такой клевый слушаю, от звуков которого муж всегда старается незаметно в дальнюю комнату под любым предлогом свинтить: не ценит синкопы, не ценит. «Русский рок, –говорит, – вот это по-нашему, а твои синкопы – блажь какая-то». Короче, отрываюсь как могу. Вдруг замечаю, что мне всё кто-то сердечки из инета шлет прям букетами и оценивает, оценивает, всё оценивает— на ТопФейсе или ФейсТопе – даже не поняла, откуда именно. Напряглась, значит, немного. Думаю, что за ерунда! Я что, кобыла что ли на ярмарке, чтобы оценивать меня ?! Залезаю в эту «топу» – и немею от неловкости момента. А там я, замужняя барышня, многодетная мамаша, так сказать, с незнакомыми мужчинами виртуально флиртую и знакомлюсь, да еще откровенно намекаю им на серьезные отношения. Какие серьезные отношения, когда у меня мои аргументы в кроватях посапывают, а главный аргумент в дальней комнате в очередной раз от синкоп скрывается. Чашечка дрогнула –обожгла резко похолодевшие от ужаса пальцы. А ярмарочный процесс уже во всю обороты набирает: букеты, смайлы, лайки, комменты, фотки их серии «я и моя тачила». Вначале немного забавляло и даже льстило такое безнаказанное внимание в таком безмерном количестве, но до тех пор, пока некий тип, представившийся поваром, мне семейную жизнь не стал предлагать. Да, так и написал: «семейную жизнь». Аккаунт последнего был немедленно выхвачен из контекста ярмарочных торгашей, и ни к чему не обязывающий флирт был молниеносно вытеснен будничной практичностью. Это, конечно, хорошо, что повар, но и электрик тоже бы сгодился. А что, лампочки, например, менять или проводку. Мой вон просит домашние пельмени, а сам несчастную лампочку в ванной вкрутить несколько месяцев не может. Занят, говорит, на работе. Я вопрос тогда ребром поставила: хочешь пельмени – лампочки вкрути, иначе не видать тебе моих кулинарных способностей веки вечные. Но отвлеклась. Значит, о поваре... Вернее, о семейной жизни с поваром. Приходишь домой с работы, а на столе уже с порога просто обжигают вкуснейшим ароматом домашняя поджарочка с лучком, пельмени, лазанья, гаспачо или на худой конец мой ночной кулинарный кошмар –цеппелины: воображение рисовало самые немыслимые блюда, названия которых видела в ресторанных меню. И как только бонусом представила, что у плиты для такой оравы стоять не нужно будет, так сразу же мысли налево и пошли... И в голове Фредди Меркьюри с его «Ай вонт ту би фри» тут как тут... Ход сценария «халява на кухне» нарушил будничный вопрос мужа: «Ужинать будем?». Кастрюли в тот вечер зловеще трепетали, угрожая сорваться на фальцет.  Я вот все думаю теперь, на какие ж клавиши нажимать нужно было, чтобы мне, порядочной женщине (читай выше), на эту ярмарку попасть угораздило. После ужина страничку, конечно, от греха подальше удалила. Написала гневное письмо разработчикам (все равно его никто не прочитает) с тем же вопросом и удалила. А муж говорил, что сайт этот приличный. Люди, мол, все сплошь интеллигентные. Я этих интеллигентных людей там в таком большом количестве увидела, да еще со всеми их достоинствами и предложениями. Это всё шутка, конечно, осадочек только остался. Но с тех пор стала замечать, что с лампочками в доме проблем больше нет – закончились.

Непонятый гений Помнится, водила я маман на "Идиота" в постановке Някрошюса в областной театр. Всемирно известный театральный литовец почтил нашу заштатную сцену своей легендарной постановкой. Во времена моего студенчества имя Эймунтаса гремело не меньше, чем имена Виктюка, Товстоногова или Ежи Гротовского. У нас, студентов театрального, была завидная халява: мы могли бесплатно посмотреть абсолютно любой спектакль, ретроспективу, сходить на театральную или кинопремьеру. Когда в начале 90-х в Киев приехал Някрошюс с "Идиотом", мы с подругой в это время были в московском Ленкоме в гостях у нашего большого друга и бывшего сокурсника, перешедшего из киевской альма-матер в школу-студию МХАТ. Постановку Някрошюса в тот раз мы не посетили и долго сокрушались: легенда же! Прошло с тех пор много лет. И тут на афише провинциальной Рязани вижу три слова: "Достоевский. Някрошюс.Идиот." Пошли. С матушкой. Нет, я, конечно, люблю эксперименты. И в "Идиоте" тоже поработала в студенческом театре. Играла Настасью Филипповну. "Едем, Рогожин, едем!”. Это когда она пачку 100 тысячную в камин бросает, а Ганя своими ручонками испуганными и жадными купюры выхватывает из пламени. Ну, в общем, пришли мы на Някрошюса. Сидим в вечерних платьях. На глазах "смоки айс" старательно нарисованы, в первом ряду сидим и зрителей рассматриваем. В основном интеллигенция пришла, те, кому за..., ну и немного молодёжи, видимо, студентов. Когда раскрылся занавес, под ложечкой неприятно так засосало: вся сцена была увешана спортзальными канатами, что не предвещало ничего хорошего. Предчувствия, как обычно, меня не обманули. Настя Филипповна и Ко, казалось, парили над сценой,карабкались по канатам, катались, кувыркались на столах и общались исключительно на литовском. И вся эта фантасмагорическая какофония на протяжении пяти часов! Несмотря на то, что детство прошло в Прибалтике, словарный запас на Достоевского в литовском переводе явно не тянул. Во втором антракте я плюнула и пошла в буфет за коньяком, в третьем - ко мне присоединилась маман, в четвёртом - обе уже вливали армянский в кофе с соседом, сидящим справа. В начале каждого нового действия зал подсчитывал зрительские потери: ряды поклонников Достоевского заметно редели, а сосед справа, отметившись в очередной раз в буфете, сладко и довольно выразительно посапывал под муки Ганички и шиканье тётушки с соседнего ряда. Мы с маман оказались таки крепкими орешками: вышли из зала, как и подобает театральным, после поклона и финального занавеса. Желания обсуждать все эти пять часов «эстетической дисгармонии» не было от слова совсем: ни она, ни я из увиденного ни черта не поняли. А Фёдор Михалыч, как заметила покинувшая зал после первого действия чопорная соседка слева, «наверняка в гробу раз десять перевернулся». Маман же потом долгое время на коньяк грешила: не дал, зараза, оценить идею легендарного режиссёра.  Но с тех пор мы с ней взяли за правило: никогда не ходить на громкие премьеры, даже если в афишах легенды мирового театра. Пора уже и о здоровье подумать.