Кухня Марии Петровны

В прошлые выходные приехала ко мне Оленька с мужем и детьми. Киря сразу на кухню: «Бабуля, шубу сделай!» А Максимка, младший, ей вторит: «И мне, и мне!» Серёжа из комнаты: «Маш, и мне тарелочку не забудь». Я уже привыкла — в нашей семье «шуба» это святое, делаю её раз в две недели. Только я её делаю без майонеза, на сметанно-горчичной заправке, и все мои родные хором говорят: «Только такую и едим, магазинную с майонезом не признаём». Раечка, соседка, когда первый раз попробовала в восемнадцатом...

На прошлой неделе забежала я к бабушке Ане в деревню под Тулой — сорок минут на электричке, потом ещё пешком километр через поле. Вошла в избу, а на сковороде что-то шипит, пахнет маслом и зеленью. Я принюхалась и спрашиваю: «Баб, ты чего готовишь?» А она смеётся: «Машенька, редиску жарю. Первую в этом году, с грядки пять минут назад выдернула». Я чуть табуретку не уронила — сроду не слышала, чтобы редиску жарили. А попробовала — и обомлела. Горечь ушла, осталась сладость, нежность, пикантность...

Прошлой зимой, в январе, зашла ко мне Люда с верхнего этажа. Холодина на улице минус двадцать, а она с заплаканными глазами — дочка приболела, температура под сорок, аппетита никакого. «Маш, дай хоть варенья клубничного, может поест хоть с чаем». Я открыла банку своей «пятиминутки» — и в кухне запахло так, будто июль на дворе. Ягодки целенькие, сироп густой, красный, с ароматом свежей клубники. Люда ложку лизнула — и заплакала от радости: «Господи, как лето пахнет». Вот почему я каждый июнь варю по 10-12 банок — чтоб зимой такие моменты были...

В прошлую субботу Серёжа мой пришёл с дачи потный, красный, усталый — в мае уже жарко, а он огурцы высаживал весь день. Заглянул в холодильник, а там трёхлитровая банка моего кваса, стоит, запотела, прохладненькая. Налил себе полную кружку, хлебнул, зажмурился и говорит: «Маш, вот это квас. Никакой магазинный газированный рядом не стоит». А я что, я довольна. Настоящий домашний квас на ржаных сухарях — это и напиток, и лекарство, и повод для гордости. Готовить его — одно удовольствие, всего три дня и ноль затрат...

Позавчера рвала я щавель у себя на огородике за домом. Наклонилась, а листики такие нежные, ярко-зелёные, кисленькие — попробовала один на язык, и всё — в голове мгновенно вспыхнула картина из детства. Моя мама, в кухне нашего старого дома в Туле, в синем фартуке, режет щавель крупно, помешивает в кастрюле, рядом на доске лежат яйца и варёная картошка. Запах такой, что я до сих пор помню каждый оттенок. Это был её фирменный зелёный борщ, и мы с сестрой могли его есть каждый день. Сегодня я вам расскажу именно ЕЁ рецепт — мама ушла в 2018 году, но борщ её жив, и каждый май я его варю...

Вчера внучка Кирюша, ей семь лет, прибежала с улицы красная, потная, глаза блестят: «Ба, пить хочу, умираю!» Я ей из холодильника достала графин запотевший, налила в высокий стакан розового компота, воткнула соломинку. Она хлебнула — и замерла. Смотрит на меня огромными глазами и шепчет: «Бабулечка, это магазинное?» А я ей: «Киря, это настоящий, из клубники, которую ты же со мной вчера мыла». Она отпила ещё, закрыла глаза от удовольствия, и говорит: «Лучше любой газировки». И это правда — свежий...

Сегодня утром встала в шесть, на кухне тишина, за окном серо, Серёжа ещё спит. Я достала из холодильника кефир, который позавчера начал кислеть, и подумала — а испеку-ка я оладушков. Знаете, тех самых, пухлых, пышных, толстеньких, от которых сковородка полная, а на столе тарелочка стопкой с маслом и сметаной. Через полчаса весь подъезд пахнет оладьями, Серёжа приходит на кухню в трусах и тапочках, нюхает воздух и говорит: «Маш, ты волшебница». Раечка, соседка, стучит в стенку — это значит «неси две штуки на пробу»...

В субботу звонит мне Оленька: «Мам, я к вам еду, у Кирюши пятница короткая была». Ну всё, думаю, надо что-то особенное испечь. А у меня на балконе лежит вилок молодой капусты — Серёжа с дачи притащил, сам вырастил в парнике, первый в этом году. Нежная такая, сладкая, хрустящая. И я сразу решила — пирог. Открытый, большой, на весь противень, с тончайшим тестом и щедрой начинкой. Кирюша, ей семь лет, съела три куска подряд, Серёжа — четыре. Оленька домой забрала половину пирога и говорит: «Мам, на работе всех накормлю, пусть завидуют»...

В прошлую субботу поехали мы с Серёжей в лес за Ясной Поляной. Он за хворостом для мангала, а я по свою заветную полянку под берёзами — там уже лет пятнадцать черемша растёт, густая, сочная, зелёная как малахит. Набрала я два больших пучка, вернулись домой, и Серёжа мой сразу в ванную мыться, а я на кухню. За пятнадцать минут собрала такой салат, что муж потом два часа на диване лежал и вздыхал: «Маш, ну как же вкусно, даже встать лень». Черемша с яйцом и сметаной — это не просто салат, это майское настроение в тарелке...

Вчера на улице было двадцать пять градусов, жара прямо как в июле. Серёжа пришёл с гаража, весь красный, садится за стол и говорит: «Маш, супа не хочу, горячего не могу». А я уже знаю, что делать. Открыла холодильник, достала кефир, огурчики, редиску, колбаску варёную — и через пятнадцать минут у нас на столе окрошка, холодная, кислая, с укропом. Серёжа две тарелки съел, отдышался и говорит: «Маш, спасла мужа». А Раечка моя соседка вчера позвонила: «Маша, научи, у меня никогда окрошка нормальной не выходит, то жидко, то соплями плывёт, то кислятина»...

В прошлом июле, помню, температура тридцать два градуса три дня подряд. Серёжа пришёл с работы, расстегнул рубашку до пупа, сел на кухне и выдавил: «Маш, я умру сейчас. Или накорми чем-то холодным». Я ему: «Сиди, не падай, сейчас будет холодник». Достала трёхлитровую банку свекольного кваса, который поставила неделю назад в погреб, огурцы свежие, редиску, яйца — через двадцать минут стоял перед ним глубокий тарелкой тёмно-розовый суп со сметаной, пахнущий укропом. Он выпил, вторую съел и сказал: «Маш, ты меня воскресила»...

Вчера на работе у Серёжи был юбилей начальника, и он принёс домой кусочек торта и коробочку с салатом. Открыл, попробовал, скривился: «Маш, помнишь, в столовой Тульского машзавода был картофельный салат? С огурцом солёным, с яичком, с лучком зелёным? Вот бы такой сейчас». Я ему: «Серёжа, да я его каждый месяц делаю, ты просто забыл». Поставила через сорок минут тарелку — он глаза закатил: «Маша, это он, это тот самый, вкус детства». А рецепт мне ещё в восьмидесятых тётка Люда из заводской столовой по секрету рассказала...