Галлюцинации здравого смысла вечно юного Александра

Невский проспект 2076 года напоминал слоеный пирог из эпох: неоновые вывески голографических борделей соседствовали с отреставрированной позолотой имперских фасадов, а над головами бесшумно скользили магнитные капсулы такси. У Казанского собора, прямо на гранитном парапете, сидели четверо. — Опять бесы... — Федор Михайлович Достоевский, кутаясь в поношенное пальто, которое выглядело вызывающе натуральным на фоне синтетических одежд прохожих, кивнул на пролетающий мимо дрон-курьер. — Только теперь они с пропеллерами и без совести. — Это не бесы, Федя, это — оптимизация логистических цепочек, — отозвался Анатолий Чубайс...

Короткая фэнтези-история о том, как «идеальное» находит свое место в мире несовершенств. Мастер Изъянов и Тень из Зеркала Мастер Элиас был лучшим кузнецом в королевстве, но самым нелепым человеком. У него постоянно подгорала каша, левый сапог всегда скрипел громче правого, а когда он волновался, то начинал заикаться на букве «м». Его дом был завален незаконченными чертежами и кружками с засохшим чаем. Однажды старая ведьма из Мглистых топей принесла ему заказ — починить магическое Зеркало Абсолюта. — В нем отражается только то, что совершенно, — прохрипела она. — Если починишь, оно исполнит твое самое сокровенное желание...

Николай Степанович сидел за своим массивным дубовым столом, который за тридцать лет службы привык к нему больше, чем законная супруга. Ему было шестьдесят. Это был тот возраст, когда у человека в суставах скапливаются соли, а в душе — тяжелые, как неразрезанные тома судебных кодексов, воспоминания. За окном шел мелкий, докучливый дождь, превращавший московскую улицу в серое полотно. Николай Степанович смотрел, как капля ползет по стеклу, и думал о том, что жизнь удивительно похожа на гражданский процесс: много шума, бесконечные откладывания по пустякам, а в финале — решение, которое никого не делает счастливым...

Мы — блики на изломе хрусталя, Скользим по краю, где застыло время. Под нами в бездну пятится земля, И давит в плечи призрачное бремя. Нам кажется: мы строим города, Чеканим шаг и правим траекторей, Но в зеркалах — лишь черная вода, Где тонут смыслы в шёпоте историй. Себя мы мним атлантами в цепях, Владеющими волей и глаголом, Но каждый вдох — как танец на углях, Как след на пепле, зыбком и тяжелом. За поворотом — тысячи теней, Невидимых, оскаленных и странных. Мы — лишь забава для седых полей, Случайный всполох в сумерках туманных. Путь не прочерчен. Нет у нас руля. Лишь миг — колючий, острый и фатальный...

В одном селении жил Человек, который умел создавать удивительные вещи из обычного дерева и камня. Он строил дома, которые стояли веками, и вырезал колыбели, в которых засыпали поколения. Но была у него одна особенность: он никогда не спешил и никогда не жаловался на усталость. Однажды к нему пришел юноша, чей взор был омрачен страхом. — Мастер, — сказал юноша, — я не могу найти покоя. Я осознал, что когда-нибудь превращусь в прах. Если финал — ничто, то и жизнь моя — лишь искра, гаснущая в пустоте. В чем смысл моих трудов, если смерть обесценивает их? Мастер молча достал из шкафа пустые песочные часы и поставил их на стол...