Детство наших 90х

Повести и рассказы о подростках из 90х и нашем детстве

НОВОБУЙНЫЙ: ЭПОХА РЖАВОГО ЖЕЛЕЗАГлава 1. Запах мазута и черный «Петр»Поселок Новобуйный в девяносто пятом году напоминал застывшее во времени чудовище. С одной стороны его поджимала тайга — мрачная стена вековых елей, из которой по ночам тянуло холодом и сыростью. С другой стороны несла свои мутные, свинцовые воды река Буйная. Но сердцем этого места был Крановый завод. Огромный, обнесенный колючей проволокой, он высился над пятиэтажками своими ржавыми стрелами козловых кранов. Завод жил своей жизнью: гудел, лязгал металлом и каждое утро выплевывал из проходной тысячи людей в серых робах.Нас было пятеро. Пятеро тех, кто уже перерос детские сандалии, но еще не влез в кожаные куртки «старшаков».Мы сидели в нашем штабе на чердаке. Это было наше убежище, куда не дотягивались голоса родителей и окрики участкового. Под самой крышей, среди вековой пыли и старого хлама, стоял драный диван, который мы тащили с помойки вчетвером, обливаясь потом. На колченогом ящике из-под снарядов лежала главная ценность недели — помятая черная пачка «Петра I».Юрка-Кирпич, чье лицо действительно напоминало грубо обтесанный камень, прикурил сигарету. Он затянулся так глубоко, что кончик «Петра» ярко вспыхнул в полумраке чердака.— Слышь, пацаны, — Юрка выпустил густую струю дыма, глядя на нас сквозь прищур. — Я сегодня у «Стекляшки» видел, как Толя-шнырь терся с Кабаном. Шептались они знатно. Толян руками махал, в сторону наших гаражей показывал. Гнида он, пацаны. Чистая гнида.Серега Пона, наш силовой блок, сидел на полу, прислонившись спиной к кирпичному дымоходу. Он медленно жевал травинку, переваривая услышанное. Пона был здоровым, как молодой бык, и таким же спокойным, пока его не доводили до края.— По-на-а-л... — прогудел он басом, от которого, казалось, вибрировали стропила. — Толя за «L&M» и вкладыши Turbo мать родную продаст. А Кабан давно на наш общак зубы точит. Думает, раз мы за «Железкой» не живем, значит, нас щипать можно.Саня, мозг нашей компании, молча вертел в руках японскую свечу зажигания — подарок своего старшего брата Димы. Дима был на шесть лет старше Сани, он уже ходил в «бригадных» Боксера и решал вопросы на Пятаке. Дима был для нас легендой: его уважали, его боялись, и именно его авторитет до поры до времени оберегал нас от серьезных бед.— Кабан — это полбеды, — негромко сказал Саня. — Беда в том, что Толя знает про «Иж». Если они вскроют гараж и заберут движок — всё. Будем до конца лета пешком пыль глотать.Витька-Восьмой, самый мелкий и жилистый из нас, нервно шмыгнул носом. На нем были те самые кроссовки, перемотанные синей изолентой, но глаза горели решимостью. У Витьки дома было семь братьев и сестер, и для него наша банда была единственным местом, где он чувствовал себя по-настоящему сильным.— Не отдадим, — пискнул Витька, сжимая кулаки. — Я в подвале двенадцатого дома заначку сделал — две монтировки и цепь от велика. Пусть только сунутся.Мы курили «Петра» по кругу, передавая сигарету осторожно, как эстафетную палочку. В воздухе пахло табаком, нагретым шифером и тем самым предчувствием большой беды, которое всегда предшествует настоящей драке. Новобуйный засыпал, зажигая редкие фонари у проходной завода, а мы сидели в темноте и знали: завтрашний день будет стоить нам очень дорого.