Бабушка шептала 🕯️

Деревня, в которой я проводил каждое лето до четырнадцати лет, называлась Глухово. Название говорящее — глушь, леса, до райцентра сорок километров по разбитой грунтовке. Места там красивые, но тяжёлые...

Моя бабушка, Евдокия Макаровна, прожила девяносто три года. Из них последние сорок — одна, в старом деревенском доме, который достался ей ещё от её матери. Дом был крепкий, рубленый, с русской печью и скрипучими половицами...

Наш дом был странным с самого начала. Его построили в 1977 году на месте снесённого частного сектора — деревянных домиков с палисадниками, где жили семьи ещё дореволюционной постройки. Старожилы говорили, что когда рыли котлован, экскаватор дважды ломался на одном и том же месте...

Бабушка ушла тихо — во сне, в своей постели, в возрасте восьмидесяти семи лет. Мы не горевали громко, она сама говорила: «Плакать будете тихо, чтобы я там не проснулась от вашего воя». Шутила так. Когда разбирали квартиру, мне достался её трюмо...

В нашей хрущёвке на Кутузовском была странная особенность — радиоточка. Знаете, такая круглая коробочка под потолком с регулятором громкости, которая вечно хрипела гимн по утрам. Но у нас она была особенная...

Когда бабушка умерла, мне достался её старый фибровый чемодан. Тяжелый, углы обиты жестью, замок заедает. Мама сказала: «Выкинь этот хлам». Но я, как любой внук, хранящий память о детстве у бабы Шуры в деревне, поволок чемодан домой...

Моя бабушка, Клавдия Петровна, была женщиной крепкой, прошедшей войну ребенком и поднимавшей целину. Она не боялась ни грома, ни пьяного соседа дядю Толю. Но была у нее одна странность, которую я вспомнил только сейчас, когда разбирал старую квартиру...