Одна семейная история

Утро 8 Марта в семье Ковалевых началось не с шампанского и цветочных лепестков, а с характерного рева перфоратора за стеной — соседи, видимо, тоже решили порадовать жену. Только «радость» у них шумная, а у Алены — пыльная. Алена стояла на кухне, заваривая чай, и смотрела на старый, замотанный синей изолентой пылесос «Вихрь»...

Квартира пахла свежим ремонтом и отцовским одеколоном. Светлана стояла босиком на теплом полу своей новой «двушки» и улыбалась. Отец, Игорь Степанович, ворчал в коридоре, проверяя, ровно ли повесили зеркало. — Пап, ну хватит уже, — рассмеялась Света. — Идеально всё. Спасибо. — Носи на здоровье, доча. И чтоб ни одна зараза тебя отсюда не выжила, — строго сказал отец, протягивая ей папку с документами, где в графе «Собственник» значилось только её имя. — Я это не Ромке твоему дарю. Я это *тебе* дарю. Моя кровь, моя защита. Роман, муж Светланы, стоял тут же и растягивал губы в улыбке, которая больше напоминала гримасу человека, съевшего лимон целиком...

Ольга выходила замуж с лёгким сердцем. Дима казался ей мягким, добрым, заботливым — таким, с которым можно построить уютный дом, где всегда пахнет пирогами и звучит тихий смех. Он умел трогательно улыбаться, дарил цветы без повода и никогда не повышал голос. Девушки любят таких — надёжных и нежных. Но первые полгода совместной жизни развеяли иллюзии, как ветер — утренний туман. Проблемы начались с мелочей. Ольга попросила мужа повесить полку в прихожей. Дима взял дрель, посмотрел на неё, как на инопланетный объект, и сказал: — Я лучше маму попрошу. Она знает, кого вызвать. — Какую маму? — не поняла Ольга...

По пятницам, сразу после работы, Марина и Павел ходили в большой супермаркет у метро. Это был их маленький ритуал: выбирать сыр, нарезать багет, прикидывать, что приготовить на выходные. Марина любила этот час неторопливого блуждания между рядами, когда можно забыть о рабочих чатах и просто думать о вкусном ужине. Павел молча толкал тележку и иногда подкладывал туда пачку своих любимых креветок — знак особого расположения. Идея принадлежала ему: «Давай в пятницу закупаться сразу на субботу и воскресенье, чтобы не дёргаться». Марина тогда только радовалась — порядок и никаких лишних походов в магазин...

Лена уже не в первый раз замечала пропажу. Вчера она своими глазами видела в холодильнике начатую банку с чёрной икрой — подарок коллеги ко дню рождения. Сегодня утром икры не было. Зато в мусорном ведре нашлась пустая банка, старательно зарытая под картофельными очистками. — Андрей, ты не брал вчера икру? — спросила она мужа, когда тот выходил из душа. — Какую икру? — нахмурился он, вытирая волосы полотенцем. — Я ту твою банку даже не открывал. Ты же сама сказала, что бережёшь её к приходу гостей. Лена промолчала. Она уже догадывалась, кто мог это сделать. Тёща — Нина Павловна — в последнее время стала заходить к ним в гости с подозрительной регулярностью...

Утро воскресенья начиналось для Светы с сырников. Она стояла у плиты в фартуке, на котором красовалось пятно от вчерашнего томатного соуса, и ловко переворачивала шипящие лепёшки на сковороде. Рядом, прислонённый к сахарнице, стоял телефон. Экран то гас, то загорался снова: в мессенджере висело непрочитанное сообщение от Нины Павловны, свекрови. Света его уже прочла, конечно. И перечитала трижды. Текст был коротким, но ёмким: «Сынок, приезжайте сегодня на обед. Я приготовила твой любимый борщ. И без жены, ладно? Надо поговорить». «Без жены», — мысленно повторила Света, переворачивая очередной сырник...

Лето, море, жара — казалось бы, что может быть лучше? Для Димы, которому только что стукнуло двадцать восемь, эти слова давно потеряли свой сладкий привкус. Каждый отпуск превращался в одну и ту же заезженную пластинку, и виновата в этом была старшая сестра. Катя была старше на семь лет. В свои тридцать пять она была образцовой женой и матерью: двое детей — шустрая семилетняя Алиса и вечно ноющий четырехлетний Артём, муж Сергей, вечно уставший после работы и считавший, что раз он зарабатывает деньги, то на отдыхе имеет право просто лежать пластом. Традиция «общего отпуска» возникла пять лет назад...

В одном провинциальном городке, где даже собаки лают с расстановкой, жила-была женщина по имени Зинаида Петровна Кочкина. И была она не просто женщина, а отставной прапорщик. Двадцать пять лет оттрубила в войсковой части № 034, где заведовала складом вещевого имущества. Говорят, у неё была такая хватка, что даже генералы, завидев её в коридоре, переходили на другую сторону улицы, хотя улицы в коридоре не было. В отставку Зинаида Петровна вышла по выслуге лет, с чистой совестью и с правом ношения парадного кителя по праздникам. Но военная косточка, как известно, не гнётся. Она поселилась у своей...

Знакомство с матерью Ильи — Верой Павловной — Даша запомнила на всю жизнь. Женщина средних лет, с аккуратной прической, пахнущая пирогами и лавандой, встретила ее на пороге с распростертыми объятиями. «Детка моя! — воскликнула Вера Павловна, прижимая будущую невестку к груди. — Наконец-то мой мальчик нашел ту, что сделает его счастливым!» Илья стоял рядом и улыбался до ушей, а Даша чувствовала, как оттаивает сердце — она так боялась, что свекровь будет злой, а тут настоящий ангел. Свадьбу Вера Павловна организовала сама. Идеально. Выбрала платье, договорилась с рестораном, сама испекла тот самый многоярусный торт, который потом все гости называли шедевром...

Алина и Денис поженились полгода назад, но она поняла, что вышла замуж не столько за него, сколько за странный симбиоз «он + его сестра Лера». Лере — двадцать шесть. Она не подросток. У неё есть работа, своя квартира (доставшаяся от бабушки), но вот уже шесть месяцев она ведёт себя так, будто без брата не дышит. Всё началось с мелочей. Первая семейная поездка в кафе на их годовщину. Денис сказал: «Может, сходим вдвоём, романтично». Алина кивнула. Но за два часа до выхода приехала Лера с пакетом пирожных. «А я мимо проходила, вы же не против?» Денис — добрый, удобный, не умеющий отказывать — пожал плечами...

Встреча двух семей должна была стать формальностью. Протокольным ужином, где молодые — Антон и Света — официально объявят о помолвке. Но Светлана, тонко чувствуя натянутые струны, волновалась не зря. Ей казалось, что воздух в ресторанном зале слишком сухой, а столовое серебро — чересчур острым. Мать Антона, Валентина Петровна, вошла первой. Это была женщина, привыкшая занимать пространство, даже не пытаясь. Она была из тех матерей, кто двадцать семь лет считал каждый вдох сына своей заслугой. Она села во главе стола, хотя место явно было не для нее, и сразу же поправила салфетку Антона. — Ты забыл принять таблетку от аллергии, — не спросила, а констатировала она, глядя на меню...

Ольга родила сына в двадцать три. Молодая, без мужа, без квартиры, без постоянной работы. Родители жили в двухкомнатной хрущёвке. Мать — Валентина Петровна — работала медсестрой. Отец — водителем автобуса. Когда Ольга сказала, что беременна, мать побледнела. — Ты что, с ума сошла? А отец кто? — Его нет, — тихо сказала Ольга. — Как это нет? — Бросил. Узнал — и ушёл. Валентина Петровна села на табуретку. Долго молчала. Потом сказала: — Ребёнка рожать будешь — живи сама. Я не нянька. И вообще… пусть он не рассчитывает, что я буду его внуком называть. Ольга не поверила. Подумала — мать остынет, успокоится, примет...