Женёшкины рассказы

Она разбирала мамины вещи уже третий день. Антонина Петровна ушла тихо, во сне. Врачи сказали: сердце. Марина не удивилась — мать последние годы жила на таблетках, но не жаловалась. Даже когда тяжело дышала, говорила: «Всё нормально, дочка». Квартира после её ухода казалась чужой. Марина заказывала контейнеры для вещей, но не могла заставить себя выбросить что-то без разбора. Каждую вещь она держала в руках, вспоминала, плакала, откладывала в сторону. А на третий день нашла фотографию. Она лежала между страниц старой книги — сборника стихов Ахматовой, который мать перечитывала каждый год...

Марина стояла у калитки и не могла сделать шаг. Дом выглядел чужим. За десять лет он успел состариться, но не потеряться: покосившийся забор, облупившаяся краска на ставнях, старые кусты, которые разрослись так, что закрыли половину окна. Марина не была здесь с тех пор, как умерли родители. Сначала мама, через год — отец. Тогда ей было тридцать пять. Теперь — сорок пять. Марина и Александр принадлежали к одной из самых почитаемых московских профессий — врачей. Она — педиатр, он — хирург. Дочка Кристина заканчивала одиннадцатый класс, готовилась поступать в институт, мечтала стать стоматологом...

Светлана развелась три года назад. Тихо, без скандалов, без дележа имущества — потому что делить было нечего. Она жила в квартире мужа. Своей не было. После развода она переехала в однокомнатную «хрущёвку», которая досталась ей в наследство от бабушки — маминой мамы, царствие ей небесное. Квартира была старой, с покосившимися дверями и вечно гудящим стояком. Но она была её. Светлане тогда исполнилось тридцать пять. Сейчас ей тридцать восемь. И она твёрдо решила: лучше одной, чем с кем попало. Кота она взяла через месяц после развода...

Привет! Я — автор канала «Женёшкины рассказы». Здесь собраны мои истории о любви, выборе и женских судьбах. Чтобы тебе было проще ориентироваться, я сделала этот путеводитель. Просто жми на название. Приятного чтения! Подписывайся, чтобы не пропустить новые истории...

Они жили в одном подъезде двадцать лет. Вера Ивановна — на втором этаже, Анна Семёновна — на третьем. Здоровались в лифте, желали друг другу здоровья, иногда обсуждали погоду. Ничего личного. Вера Ивановна считала Анну Семёновну гордой. Та никогда не заходила в гости, не просила помощи, даже когда приносили тяжёлые сумки. «Справлюсь сама», — говорила и поднималась на свой третий этаж, держась за перила. Анна Семёновна считала Веру Ивановну навязчивой. Та вечно лезла с разговорами, приносила пирожки, спрашивала, не нужно ли чего...