Синий Волчок

Вера Николаевна складывала постиранное бельё в корзину, когда услышала за стеной приглушённые голоса. Соседки опять собрались на лестничной площадке покурить и посудачить. Обычно она не прислушивалась, но своё имя узнала сразу. – А Верка-то наша совсем плюнула на себя, – это была Тамара Степановна с четвёртого этажа. – Игорёк её уже и не скрывает ничего. На прошлой неделе видела – с какой-то крашеной блондинкой из кафе выходил, под ручку. А она молчит. – Так она ж его боится потерять, – вздохнула Зинаида Петровна...

Я стояла у крыльца и смотрела на старую яблоню. Виктор посадил ее в первое же лето, когда мы купили эту дачу. Тогда она была тоненьким прутиком, а теперь раскинула толстые ветви, и каждый год в августе мы собирали с нее ведра антоновки. Вернее, собирали раньше. Теперь я одна хожу с корзинкой, а Витя в санатории, уже третий год лежит после инсульта. Врачи говорят, что восстановление идет медленно, что нужно время. А я приезжаю сюда, на нашу дачу, и чувствую его присутствие в каждом уголке. Вот скамейка, которую он сколотил из старых досок...

Телефон завибрировал на столе как раз в тот момент, когда я раскатывала тесто для пирога. Вытерла руки полотенцем, взяла трубку. Сообщение от Юли, моей лучшей подруги с институтских времён. "Ксюш, нам срочно надо встретиться. Сегодня. Это важно". Я написала: "Что случилось?" Ответ пришёл сразу: "По телефону не скажу. Приезжай ко мне, когда сможешь. Одна". Странно. Юля никогда не драматизировала просто так. Если она просит встретиться срочно и одной, значит, действительно что-то серьёзное. Я дождалась, пока Григорий вернётся с работы, объяснила, что нужно к подруге, и поехала...

Раиса Петровна сидела на кухне и пересчитывала монеты. Двести восемь рублей. Это всё, что у неё осталось до следующей пенсии. А до неё ещё целая неделя. Она вздохнула и аккуратно сложила монетки обратно в кошелёк. В прихожей послышались шаги. Раиса Петровна быстро спрятала кошелёк в карман халата. В кухню вошла Ирина, невестка, с пакетами продуктов. – Раиса Петровна, помогите разложить. Они молча раскладывали покупки по полкам. Ирина доставала чеки и записывала суммы в толстую тетрадь. Эту тетрадь она завела сразу, как Раиса Петровна переехала к ним жить...

Стою на балконе и смотрю на море. Чайки кричат над волнами, солнце садится за горизонт, окрашивая небо в розовый цвет. Соседка снизу вешает бельё на верёвку, напевая что-то под нос. Я улыбаюсь и иду на кухню ставить чайник. Сегодня приду девочки из кружка рукоделия, будем новый узор осваивать. Трудно поверить, что всего полтора года назад я сидела в своей трёхкомнатной квартире в Воронеже и смотрела в окно на серый двор. Прожила там сорок восемь лет. Вышла замуж в двадцать два, родила Свету, потом Андрея...

Ольга стояла у плиты и помешивала кашу. За спиной раздался голос Ксюши, которая что-то увлеченно рассказывала младшему брату Артему. Обычное утро в их квартире. Спокойное, привычное. Телефон завибрировал на столе. Ольга вытерла руки и глянула на экран. Светлана. Золовка звонила рано утром, что бывало нечасто. – Оля, привет! Я сегодня к вам заеду, ладно? Часа в два. – Света, а что случилось? – Да ничего особенного. Просто хочу племянников повидать. Давно не была. Ольга хотела сказать, что Светлана была у них буквально неделю назад, но промолчала...

Звонок в дверь прозвучал ровно в восемь вечера. Я как раз поливала цветы на подоконнике, а Лиза делала уроки за столом. Мы обе вздрогнули от неожиданности. Гостей мы не ждали, а соседи обычно предупреждали заранее, если собирались зайти. Я вытерла руки о полотенце и подошла к двери. Посмотрела в глазок. И замерла. На площадке стоял Максим. Мой муж, которого я не видела тысячу сто пятьдесят два дня. Я считала их все. Сначала из надежды, потом из злости, а под конец просто по привычке. Он выглядел усталым...

Я стояла в его кабинете и смотрела на пиджак, висящий на спинке кресла. Обычный серый пиджак, который Константин Владимирович носил уже третий год. Ничего особенного. Но из внутреннего кармана торчал уголок чего-то черного. Я пришла сюда всего лишь за документами на машину. Нужно было продлить страховку, а все бумаги муж хранил в своем столе. Он уехал в командировку утром, вернется только послезавтра. Попросил меня съездить в страховую компанию, чтобы не терять время. Я открыла верхний ящик стола, нашла папку с документами...

Я стояла у плиты и помешивала суп, когда Валерий вошёл на кухню. Посмотрел на сковородку, поморщился. – Опять картошка? Сколько можно одно и то же готовить? Я молча открыла холодильник, показала ему почти пустые полки. Он отмахнулся. – Денег нет, потому что ты работать нормально не можешь. Вечно на этой своей уборке копейки получаешь. Я работала уборщицей в школе. Получала немного, это правда. Но другой работы я найти не могла. Валерий считал, что высшее образование мне не нужно, поэтому после школы я пошла работать продавцом...

Нина Васильевна мыла посуду после ужина и думала, что завтра снова будет одна. Константин Леонидович утром уедет в очередную командировку. В этом месяце уже третья. Раньше он ездил редко, раз в два-три месяца максимум. А последние полгода стал мотаться каждую неделю. Костя работал начальником отдела продаж в строительной компании. Хорошая должность, приличная зарплата. Нина не вникала в подробности его работы, доверяла мужу. Он говорил, что нужно встречаться с партнёрами, договариваться о поставках, решать рабочие вопросы на месте...

Ужин стыл на плите уже третий раз за неделю. Я смотрела на часы - половина десятого вечера. Игорь Сергеевич обещал быть к семи, потом написал, что задержится до восьми, а теперь вообще не отвечал на звонки. Я выключила конфорку и села за стол. Рука сама потянулась к телефону - пролистать новости, отвлечься. Но мысли возвращались к одному: когда это началось? Месяц назад муж приходил домой вовремя, мы ужинали вместе, смотрели сериалы, разговаривали. А теперь он появлялся ближе к полуночи, уставший, молчаливый, сразу шел в душ и падал спать...

Татьяна Сергеевна гладила рубашки. Белые, голубые, в мелкую полоску. Одна за одной, аккуратно, по всем правилам. Сначала воротник, потом рукава, затем спинка и полочки. За сорок лет этого занятия руки двигались сами, можно было думать о своём. Олег Викторович вернётся с работы часов в семь. Она уже поставила тушиться мясо, картошка чистая лежит в кастрюле, салат нарежет перед самым ужином. Всё как обычно. Всё правильно. Последняя рубашка была тёмно-синяя, та самая, которую он надевал на важные встречи...