Дневник Счастливого Дома

Юля стояла у окна в своей кухне и смотрела, как осенний дождь хлещет по стеклу. За спиной на столе лежал конверт с гербовой печатью — письмо из МФЦ, которое она нашла в почтовом ящике час назад. Руки до сих пор дрожали, хотя она перечитала документ раз пять. «Уведомление о регистрации перехода права собственности». Она не дарила дом. Она вообще ничего не подписывала в последние месяцы, кроме больничного, когда лежала с воспалением лёгких. Но в договоре стояла её подпись. И дата — 15 марта, когда она едва дышала от температуры под сорок...

Наташа стояла на пороге бабушкиного дома и не узнавала его. Ставни, которые бабушка красила каждую весну, облупились и висели на одной петле. Крыльцо покосилось, доски прогнили. В окнах не было стекол — их заколотили листами фанеры, и от этого дом казался слепым, мертвым. — Ну и развалины, — выдохнул Саша, вытаскивая из багажа их сумки. — И ради этого мы ехали шесть часов? Наташа промолчала. Она не видела бабушкин дом пять лет — с тех пор, как вышла замуж и уехала в город. Бабушка Аня звонила каждую неделю, но в последние полгода голос у неё стал каким-то испуганным, дрожащим...

Кристина стояла у гроба, сжимая в руках мокрый платок, и смотрела на отца. Он лежал в новом костюме, который она купила ему на прошлый Новый год, и выглядел почти живым — только щёки ввалились, а руки сложены неестественно ровно. Сердце остановилось во сне. Сказали — остановка дыхания. Быстро, тихо, без мучений. Хорошая смерть, как говорят. Хорошая ли? Вокруг толпились люди, которых Кристина видела раз в пять лет. Двоюродные тётки, соседи, коллеги отца с завода. Все подходили, жали руку, говорили правильные слова: «Царствие небесное», «Держись, Кристина», «Светлый человек был»...

Тоня стояла у входа в кафе «Венеция» и смотрела на своё отражение в стеклянной двери. В руках она сжимала конверт из плотной бумаги — такой она не видела уже лет двадцать. На конверте было выведено чернилами: «Внучке Антонине Сергеевне». Она не знала этого человека. Вообще не знала. Мать никогда не рассказывала об отце, а когда Тоня пыталась спросить — отмахивалась, переводила разговор, уходила в другую комнату. «Нет у тебя деда, — отрезала она однажды. — И не было никогда». А теперь этот «никогда» прислал письмо...

Автобус трясся на ухабах, за окном мелькали серые ноябрьские поля. Инна смотрела в одну точку, сжимая в руках смятый конверт. Извещение пришло ещё неделю назад, но она всё откладывала. Не могла поверить. Бабушка умерла два месяца назад. Инна не приехала на похороны — Олег сказал, что командировка важнее, а билеты дорогие. Она послушалась. Как всегда. И вот теперь эта новость. — Дом переписан на соседку, — прошептала она, глядя на серую дорогу. — Как так? В кармане куртки зазвонил телефон. Муж. — Ну что, доехала? — голос Олега звучал раздражённо...