Круглая Планета

Я сидела в кафе и смотрела, как Ирина размешивает сахар в капучино. Она приехала из Москвы всего на три дня, и мы наконец-то нашли время встретиться. Двадцать лет дружбы, со школьной скамьи. Я радовалась встрече, хотя что-то внутри сжималось от тревоги. Ирина изменилась. Дорогой костюм, золотые часы, безупречный маникюр. Она всегда была красивой, но теперь от неё веяло каким-то холодком успешности. – Ну рассказывай, как жизнь? – она улыбнулась мне. – Как Павел? – Всё хорошо. Павлик устроился на новую работу, в транспортную компанию...

Чайник закипел как раз в тот момент, когда Василий вошел в кухню. Я стояла у плиты, помешивая в кастрюле гречку. Обычный будний вечер, ничего не предвещало беды. Муж прошел мимо меня к столу, даже не поздоровавшись. Я обернулась, хотела спросить, как прошел день, но слова застряли в горле. Его лицо было каменным. – Галина Петровна, нам нужно поговорить, – произнес он официальным тоном, словно обращался к сотруднице, а не к жене. Я выключила плиту. Села напротив него за стол. Сердце забилось тревожно...

Чайник на плите свистел так громко, что я едва услышала, как хлопнула входная дверь. Геннадий вернулся с прогулки, стучал ботинками в коридоре, сбивая снег. Январь в этом году выдался снежным, сугробы наметало по колено. Я выключила газ, налила кипяток в заварочный чайник и прислушалась. Муж возился у вешалки, кряхтел, снимая куртку. – Генн, ты как? Не замёрз? – крикнула я из кухни. – Нормально, – ответил он. – Только ноги промочил малость. Дворники опять не чистили. Я вытерла руки о фартук и вышла в коридор...

Командировка в Ярославль выпала неожиданно. Директор вызвал меня утром в понедельник и сообщил, что нужно срочно съездить на переговоры с поставщиками. Я работаю закупщиком в строительной компании, такие поездки случаются регулярно, но обычно их планируют заранее. В этот раз времени на сборы было всего несколько часов. Ехать предстояло на автобусе, около пяти часов в пути. Я взяла с собой планшет с документами, термос с чаем и бутерброды. Устроилась у окна и приготовилась к долгой дороге. За окном мелькали поля, деревни, леса...

Я стояла у плиты и помешивала борщ, когда за спиной хлопнула входная дверь. Катя домой вернулась раньше обычного. Я обернулась с улыбкой, но замерла. С дочерью был мужчина. Незнакомый, высокий, в кожаной куртке. – Мам, познакомься. Это Анатолий Сергеевич. Мужчина протянул руку. Я машинально пожала её, вытерев ладонь о фартук. – Очень приятно. Вера Николаевна. – Взаимно, – улыбнулся он. Голос приятный, низкий. Лет ему было примерно как мне, около шестидесяти. Я посмотрела на Катю вопросительно. Дочь сняла куртку, прошла на кухню и села за стол...

Суп получился наваристый, с крупной картошкой и говядиной. Антонина Петровна помешивала его деревянной ложкой, вдыхая аромат укропа. За окном моросил дождь, капли стекали по стеклу. Октябрь выдался дождливый в этом году, холодный. Квартира была небольшая, двухкомнатная, но своя. Антонина Петровна купила ее еще при Советском Союзе, отдавала кооперативные взносы десять лет. Потом приватизировала, оформила на себя. Тридцать лет здесь живет, каждый угол знает. Телефон зазвонил. Антонина Петровна вытерла руки о фартук, подошла к тумбочке...

Валентина Ивановна сидела у окна с чашкой остывающего чая и смотрела, как за стеклом кружат первые снежинки. Декабрь только начался, а зима уже заявляла о себе. Телефон на столе молчал, как обычно. Последний раз он звонил в конце октября, на её день рождения. Светлана поздравила, спросила о здоровье, пообещала как-нибудь приехать. Как-нибудь. Валентина Ивановна уже давно перестала ждать, что это когда-то случится. Дочь жила в соседнем районе, ехать полчаса на метро. Но находила время для визитов раз в год, если повезёт...

Нина заметила перемены в марте. Павел вдруг объявил, что записался в спортзал. Она удивилась, потому что за пятнадцать лет совместной жизни он ни разу не проявлял интереса к спорту. Работал инженером, приходил домой уставший, ужинал и садился перед телевизором. По выходным мог весь день провести на диване с газетой. И вдруг спортзал. – Решил за здоровьем следить, – сказал он за ужином. – Врач говорит, холестерин высокий. Надо двигаться больше. Нина кивнула. Звучало разумно. Павлу было сорок три, действительно пора о здоровье думать...

Вероника Павловна стояла на кухне и резала овощи для борща, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Это был Максим, её сын. Она узнавала его шаги – твёрдые, уверенные, как у отца. Вероника вытерла руки полотенцем, вышла в коридор. Максим снимал куртку, лицо хмурое. Рядом стояла Алла, его жена. В строгом пальто, с аккуратной причёской, с холодным выражением на лице. – Здравствуй, мама, – Максим коротко поцеловал Веронику в щёку. – Здравствуйте, Вероника Павловна, – Алла кивнула, не улыбаясь. Вероника чувствовала напряжение...

Эльвира Константиновна стояла у окна своей съёмной квартиры и смотрела на дождь. Капли стекали по стеклу, сливались в ручейки, и она думала о том, что вот уже третий год живёт в чужих стенах. Платит каждый месяц двадцать пять тысяч за однокомнатную квартиру на окраине, а её собственная квартира, трёхкомнатная, в центре, стоит пустая. Вернее, не пустая. Там живёт Григорий со своей новой женой Юлией. История началась давно, ещё когда они с Григорием были счастливой парой. Молодые, влюблённые, строили планы...

Бабушка сидела на своём диванчике у окна, в вязаном кардигане с большими пуговицами, и держала в руках папку с документами. Я пришла, как обычно, после работы — проведать, принести продукты, проверить, не нужно ли чего. Она встретила меня странной улыбкой — виноватой и решительной одновременно. – Олечка, садись. Мне надо тебе кое-что сказать. Я поставила сумку с продуктами на пол, села рядом. У бабушки Прасковьи Тимофеевны всегда было так: когда она говорила садись, это означало разговор серьёзный...

Тамара Фёдоровна сидела на кухне, чистила картошку на ужин и думала о том, как повезло ей с Олесей. Золовка была не просто родственницей, она стала настоящей подругой. Четверть века они дружили, с тех самых пор, как Тамара вышла замуж за Вадима. Олеся тогда была совсем девчонкой, семнадцать только исполнилось, а Тамаре двадцать два. Разница маленькая, поэтому сразу нашли общий язык. Картошка под ножом сыпалась в миску, Тамара машинально считала – сколько нужно на семью. Вадим придёт с работы голодный, дочка Настя из университета вернётся...