Анна Светлова

На девятый день после операции свекровь позвонила не с поздравлением. Алиса лежала на больничной койке, считая капли в пластиковой бутылке над головой — тринадцать, четырнадцать, пятнадцать — и в этот момент зазвонил телефон. Номер принадлежал Людмиле Игоревне, маме её мужа. Алиса осторожно переложила трубку на другое ухо, чтобы не задеть катетер в вене. — Алло? — Когда ты уже вернёшься? — голос свекрови был таким, будто она спрашивала о просроченной доставке. — Ваня с ума сходит! Бедный мой мальчик! Ему и работать, и с сыном сидеть приходится! Он уже на части разрывается! Алиса замерла...

Розовое платье с белым воротничком лежало на стуле уже третий час. Даже бант, который Светлана вчера тщательно отглаживала, успел помяться от того, как Полина её теребила, спрашивая каждые десять минут — скоро ли...

Ключи лежали на тумбочке три дня. Не где-нибудь — на самом видном месте, прямо у входа. Большая связка с брелоком в виде маленького домика, который Лена сама выбрала пять лет назад, когда они с Павлом только въезжали в эту квартиру. Тогда она держала эти ключи в кулаке и думала: вот оно, начало настоящей жизни. Теперь ключи лежали на тумбочке, потому что свекровь, Раиса Николаевна, «временно» заняла их единственную спальню, сославшись на боли в спине и непригодность дивана в гостиной для «человека с позвоночником»...

Конверт с тремястами тысячами лежал у нас дома ровно восемь месяцев. Мы к нему почти не прикасались — только иногда открывали мобильное приложение банка и смотрели на сумму. Просто чтобы убедиться: она там. Никуда не делась. Растёт, пусть медленно, но растёт. Я не думала, что именно этот конверт станет точкой, с которой начнётся что-то необратимое. Меня зовут Ксения. Мне тридцать лет, я работаю в небольшой дизайнерской студии. Мой муж Артём — инженер, спокойный и терпеливый человек, который умеет слушать и не любит конфликтов...