Сара Мардан пишет...

Мне снился сон с котом, А там огромный дом с столом. И старый глобус в нём. Стояла печь, внизу дрова

Месяцы после той ночи были странными. Лейла жила свою жизнь: работа, дочь, театры, новые встречи. Она ходила на премьеры в ТЮЗ, где ставили классику, и думала о том, как Пушкин и Островский знали женщин лучше, чем она сама знала себя...

Уважаемые читатели. Я переписывала эту главу несколько раз. Представляю вашему вниманию окончательный вариант. И сейчас мне пришла мысль назвать роман по-другому. Как вы думаете стоит или оставить так,...

Сентябрь пришёл в Казань не сразу. Сначала были дни, когда солнце ещё пыталось убедить, что лето не кончилось, что можно ходить в лёгких платьях, пить холодный кофе на верандах, не думать о куртках и зонтах...

Тишина оказалась тяжелее, чем она думала. После того разговора во дворе — после его вопросов, после её ответов, после того, как она не обернулась, — прошло уже две недели. Или больше? Она потеряла счёт...

Утро началось с того, что Лейла долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. За окном шумела Казань — где-то сигналила машина, перекрикивались птицы, дворник поливал цветы у подъезда. Обычное утро красивого города...

Это случилось в машине. Они ехали с очередного свидания, которое снова было идеальным — если не считать того, что идеальным оно было только в её голове. Он вез её домой, звучала его любимая татарская певица,...

Лейла не могла понять:что изменилось после той ночи, какая она на самом деле, в какой роли она сейчас. Он писал каждое утро. Коротко, сухо, но писал. Она отвечала. Тоже коротко. Тоже сухо. Пыталась держать ту самую дистанцию, о которой они договорились...

Утро пришло неожиданно. Солнце било в окна третьего этажа, незанавешенные, бесстыдные, и Лейла зажмурилась, прежде чем открыть глаза. Первое, что она увидела, — потолок: высокий, белый, чужой. Потом — его плечо рядом...

Они плавно свернули с асфальтированной дороги и остановились у ворот, которые бесшумно разъехались перед ними, въехали на территорию, и Лейла увидела его дом. Не просто коттедж, а монолит из стекла и бетона, холодный и идеальный в своих геометрических линиях...

Утро начиналось обычно. Работа, стандартный заказ в приложении такси, белая «Лада» к подъезду. Сажусь на заднее сиденье, бросаю взгляд на маршрут в приложении и вижу имя водителя: Иосиф. Ежедневно, где большинство таксистов — Тажитдин, Салахиджон, или Худоёр, имя Иосиф режет глаза своей необычностью...

Казань встретила ее зноем и запахом цветущих лип и крапивы. Почему-то этот горьковатый, жгучий запах въелся в память сильнее, чем сладость. Может, потому что крапива всегда растет рядом с домом, а липы — только для красоты...