Рассказы из вазы

Я стояла на кухне и резала огурцы для салата, когда услышала, как Валентина Павловна говорит по телефону в гостиной. Голос у свекрови был негромкий, но в квартире такая слышимость, что каждое слово долетало до меня. – Ну что ты, Галочка, конечно приезжай на юбилей. Вся семья соберется. Да, и Владик с женой будут. Ты ее еще не видела? Ну, девочка как девочка. Скромная очень. Из простых, знаешь ли. Я замерла с ножом в руке. Сердце стукнуло где-то в горле. – Да нет, мы ничего против не имели, конечно...

Дождь барабанил по подоконнику моей маленькой кухни, когда в дверь позвонили. Я как раз заваривала себе ромашковый чай и собиралась устроиться с книгой в любимом кресле. В гости я никого не ждала, да и не жду уже много лет. Дети приезжают по воскресеньям, внуки звонят по видеосвязи, а так я привыкла к тишине и своему распорядку. Сквозь глазок я разглядела женщину в дорогом плаще, с зонтом в руках. Лицо показалось смутно знакомым, но я никак не могла понять, откуда. Когда я открыла дверь, женщина подняла голову, и наши взгляды встретились...

Торт получился ровный, красивый. Вера Андреевна провела ножом по краю, выравнивая крем. Восемьдесят свечек заказала заранее, маленькие, золотистые. Завтра маме восемьдесят, гости придут человек двадцать. Родственники, соседи, подруги мамины по хору. Все придут. Кроме Люды. Вера вытерла руки о фартук, достала телефон. Посмотрела на последнее сообщение от сестры. Оно пришло неделю назад. "Не приеду. Извини." Два слова. Даже не объяснила почему. Хотя Вера и так знала. Кольцо. Из-за проклятого кольца, которое мама отдала ей, а не Люде...

Татьяна заметила первую странность в июне. Дмитрий сказал, что берёт из семейного бюджета пятнадцать тысяч на ремонт машины. Она записала в свою тетрадку, куда вносила все траты. Вечером он вернулся домой весёлый, рассказывал, как мастера быстро всё сделали, машина теперь как новая. Через неделю Татьяна случайно заглянула в бардачок его автомобиля, искала салфетки. Нашла квитанцию из автосервиса. Сумма – пять тысяч рублей. Она держала квитанцию в руках и пыталась понять. Он говорил пятнадцать, а по чеку вышло пять...

Нина Фёдоровна стояла у окна и смотрела, как дворник сметает листья с асфальта. Октябрь выдался дождливым, и листья прилипали к мокрой земле, не давались в кучу. Она улыбнулась - вот и жизнь такая же, не всё сразу собирается как надо. Комната была небольшая, метров четырнадцать, но светлая. Окно выходило на юг, солнце заглядывало сюда даже зимой. Нина Фёдоровна прожила в этой комнате сорок три года. Получила её, когда вышла замуж за Петра Григорьевича и переехала в коммуналку к его родителям. Потом коммуналку расселили, дали им двушку в этом же доме...

Виктор всегда уезжал в субботу рано утром. Ольга слышала, как он на цыпочках ходит по квартире, собирает снасти, термос, бутерброды. Потом тихо закрывалась дверь, и она снова проваливалась в сон. Когда просыпалась часам к девяти, его уже и след простыл. Возвращался он поздно вечером, уставший, иногда с рыбой, иногда без. Так продолжалось много лет. Ольга уже привыкла к этой рутине. Суббота – день Виктора. Воскресенье они проводили вместе, ходили в гости, занимались домашними делами. Всё было размеренно и спокойно...

Раиса Степановна протирала листья фикуса влажной губкой, аккуратно, лист за листом. Растение стояло у окна в гостиной, раскинув широкие зелёные ветви почти до потолка. Пять лет она за ним ухаживала, с того самого дня, как Лидия Михайловна, соседка с четвёртого этажа, принесла маленький отросток в горшке. – Раечка, возьми, – говорила тогда Лидия. – У меня их много развелось, а выбрасывать жалко. Ты умеешь с цветами обращаться, вот у тебя он приживётся. Приживётся – слово оказалось пророческим. Фикус разросся, окреп, стал настоящим деревцем...

Борщ получился удачный. Нина Степановна попробовала из кастрюли, покивала довольно. Свекла как раз такая, сладкая, какую любит зять Михаил. Он вообще привередливый к еде, но борщ ее всегда хвалит. Наверное, поэтому она и готовит его три раза в неделю, хотя спина уже побаливает стоять долго у плиты. Дверь хлопнула в коридоре. Это Егор вернулся из школы. Внук старший, пятнадцать лет уже. Высокий, худой, весь в наушниках ходит. Нина Степановна вытерла руки о фартук, вышла в прихожую. – Гоша, ты поел в школе? Он снял один наушник...

Картошка в этом году подорожала неприлично. Стою у прилавка, смотрю на ценник и думаю: раньше за эти деньги мешок купить можно было, а теперь три килограмма еле наберешь. Продавщица Тамара знакомая, работает в нашем магазинчике уже лет десять, улыбается мне виноватой улыбкой. – Галина Михайловна, я понимаю, что дорого. Но что поделать, нам тоже привозят по таким ценам. Я кивнула, отсчитала купюры. В сумке телефон завибрировал. Достала – Артемка звонит. Внук мой любимый, студент, на третьем курсе уже...

Торт заказала в хорошей кондитерской, не пожалела денег. Семьдесят лет всё-таки, солидная дата. Вера Николаевна ещё раз обошла квартиру, поправила скатерть на столе, проверила, всё ли готово. Игорь обещал приехать с семьёй к обеду, привезти внуков. Она так редко их видела последние годы. Квартиру купила двадцать пять лет назад, после того как овдовела. Муж оставил небольшие накопления, она добавила свои, взяла кредит. Тогда ещё работала бухгалтером в поликлинике, справилась с выплатами за четыре года...

Марина вернулась с работы около семи. Разулась в прихожей, повесила куртку на вешалку и сразу почувствовала этот запах. Сладковатый, цветочный, совершенно не похожий на её лёгкие цитрусовые духи. Она остановилась, принюхалась. Запах шёл от Егоровой рубашки, которая висела на спинке стула. Марина взяла рубашку в руки, поднесла к лицу. Точно. Тяжёлые, дорогие духи. Она знала этот аромат, видела рекламу по телевизору. Такие духи не купишь в обычном магазине, только в специализированных отделах. – Егор, ты дома? – крикнула она в сторону комнаты...

Ключи от новой квартиры лежали в моей сумочке уже третий день. Я доставала их по несколько раз на дню, разглядывала связку с новеньким брелоком, который Борис Фёдорович выбрал сам. Сын мой, единственный. Для него я эти ключи и получила. Двадцать три года. Двадцать три года я откладывала каждую копейку. Работала в две смены, когда находилась возможность. Отказывала себе во всём. Новое пальто не покупала лет десять, донашивала старое. Телевизор сломался, так я и не стала менять, радио слушала. Отпуск не брала никогда, все деньги в конверт складывала и на полку прятала...