Слово за слово. Истории у камина

— Пап, ты только не кипятись сразу. Мы же по-взрослому пришли поговорить, — Игорь отвел глаза, разглядывая застарелую трещинку на кухонной клеенке. — Мы с Оксаной всё посчитали. Жизнь в городе — это не шутки, аренда съедает всё. А тут такая махина стоит, два этажа. Матвей Петрович медленно опустил на стол тяжелую кружку с недопитым чаем. Снаружи, за окном, шумел октябрьский дождь, барабаня по отливам, которые он сам выгибал и ставил пять лет назад. В доме пахло яблоками и свежей выпечкой — Анна Ивановна только утром достала из духовки пирог...

— Анют, ты чего здесь застряла? Нас Виктор Степанович заждался, тост за расширение филиала сам себя не произнесет. Игорь заглянул в дамскую комнату — точнее, в роскошный предбанник с огромными зеркалами в золоченых рамах. Он выглядел безупречно: дорогой темно-синий костюм, белоснежная рубашка, запонки, которые она сама дарила ему на прошлый день рождения. Его улыбка была такой же привычной и надежной, как их десятилетний брак. — Иду, застежка на туфле заела, — соврала Анна, не оборачиваясь. Она видела его отражение...

— Подпиши здесь, Наденька. Это просто формальность, чтобы с налогами не возиться. Ты же в город уезжаешь, учиться будешь, а дом присмотра требует, мужских рук. Я всё на себя оформлю, буду следить, яблони подрезать. А ты — живи здесь, сколько хочешь, места всем хватит. Мы же сестры, родная кровь. Вера говорила мягко, почти шепотом, поглаживая младшую сестру по плечу. В комнате пахло ладаном, застоявшимся лекарственным духом и тяжелым ароматом увядающих пионов — тех самых, что так любила их мать, Анна Петровна...

— Пап, а когда мы с тобой в парк пойдём? — Дима крутился вокруг Максима, пока тот пытался завязать галстук перед зеркалом. — Ну, сынок… — Максим вздохнул, поправив узел. — Давай на выходных, ладно? У меня сегодня важный ужин. — С этой… Анной? — мальчик на мгновение замер, потом отвернулся к окну. Максим замер. В голосе сына прозвучало что‑то непривычное — не просто любопытство, а какая‑то затаённая обида. — Да, с Анной, — он присел на корточки рядом с Димой, положил руку ему на плечо. — Понимаешь, она мне очень дорога...

— Мам, а бабушка правда выкинула все шкафы? — Катя стояла в дверях спальни, сжимая в руках любимую плюшевую лису. Её голос дрожал, глаза были на мокром месте. Анна замерла с чашкой кофе в руках. Она только что вернулась с работы, надеясь, что кошмар последних дней — просто дурной сон. Но нет. Перед ней действительно зияла пустота. Ни шкафа, ни комода, ни даже маленького столика у окна — только голые стены и следы от мебели на линолеуме. — Да, Катюш, — тихо ответила Анна, стараясь говорить спокойно...