Роман Хроники Последней Эпохи

Битва с Баалом разразилась как гроза, что рождается из ясного неба — внезапно, ослепительно, с громом, который раскалывает не только воздух, но и саму душу. Мы шагнули через Стикс, где вода уже дрожала от нашей крови и их праха, и двинулись на юг, к равнине гробниц, где Баал стоял столпом бури: вихрь молний кружил вокруг него, освещая горизонт вспышками, от которых даже чёрный камень Дита казался белым на мгновение. «По Наполеону, — сказал я тихо, но голос разнёсся по рядам, как раскат грома в хоре...

Время в Аду — не река, а стоячая вода, где каждый миг тонет в вязкой вечности, и лишь свет способен всколыхнуть её поверхность. Передышка у Стикса была такой — тихим озером в бурю, где чёрные волны гнева лизали берег, но не смели перехлестнуть. Мы расположились на узкой косе, где камень встречался с болотом, и осколки зеркал Астарота отражали наши силуэты в искажённом свете: крылья — как лепестки увядающего цветка, лица — как маски из серебра и теней. Вода Стикса шептала проклятия гневных душ, их...

Смерть пришла тихо, как выдох. Кровотечение унесло тело — хрупкое, человеческое вместилище, изрешеченное пулями и ножами, истекшее жизнью в луже собственной крови. Я почувствовал, как душа отрывается от плоти — не с болью или страхом, а с лёгкостью, словно сброшенная цепь. Тело осталось лежать на полу серверной, глаза открыты, но пусты. Друзья — Загож, Большой М, Лжепавел — стояли вокруг, их лица искажены горем, но я уже не мог их утешить. Портал открылся полностью, и моя жертва — как и жертвы Всадников — стала последним ключом...

Мы стоим в снегу, вокруг воронка от мины — красное пятно, которое ветер уже начинает заметать белым. Грей лежит на импровизированных носилках, дыхание тяжёлое, прерывистое, лицо серое, губы синие. Анна прижимает свежий бинт к его культе — кровь всё равно просачивается, медленно, но упорно, словно тело отказывается сдаваться. Деметриус стоит на коленях рядом, держит руку Грея в своей, шепчет молитву — слова почти не слышны за воем ветра, но в них есть что-то, что заставляет даже Загожа замереть. Я опускаюсь рядом с ними...

Загож родился в мире, где небо было зелёным, как шкура древних зверей, а земля дышала теплом стаи. Он был сыном вождя — огромного орка по имени Гром, чьи плечи могли выдержать вес целой деревни, а голос заставлял горы дрожать. Детство Загожа было счастливым, как сон, который не хочется прерывать: дни, полные охоты в каньонах, где ветер пел песни о героях, и ночи у костра, где отец рассказывал легенды о предках, что сражались с богами и побеждали. Волки стаи бегали вокруг него с рождения — не как звери, а как братья: они делили еду, спали бок о бок, учили его чуять опасность за милю...