Истории у окна

Сергей не считал себя злым человеком. Скорее, наоборот — он был из тех, кто долго терпит, старается понять чужую точку зрения, не спешит с выводами. Коллеги это ценили. Жена Ирина, когда они ещё встречались, говорила, что именно это её в нём и покорило: умение не заводиться с пол-оборота. Двадцать лет вместе — и он по-прежнему думал, что это правильный способ жить. Не кипятиться, не рубить сплеча, дать ситуации разрешиться самой. Но у всего есть предел. Валентина Степановна, тёща, появилась в их доме в конце февраля...

Виктор Николаевич был человеком основательным. Это слово подходило ему во всём — в том, как он ходил по квартире тяжёлым, уверенным шагом, в том, как принимал решения раз и навсегда, не возвращаясь к ним, в том, как разговаривал — коротко, по делу, без лишних слов. Сорок лет он проработал инженером-строителем, и, наверное, что-то от этой профессии осталось в характере навсегда: привычка опираться только на то, что надёжно, и не доверять тому, что ещё не проверено. В своём доме — пятиэтажной кирпичной хрущёвке на тихой улице — он жил уже больше тридцати лет...

Первый год после выхода на пенсию Зинаида Михайловна называла про себя «годом растерянности». Не потому что ей было плохо — нет. Просто она вдруг обнаружила, что не очень понимает, что делать с таким количеством свободного времени. Всю жизнь — сорок лет в библиотеке, сначала рядовым библиотекарем, потом заведующей читальным залом — она жила по расписанию. Подъём в семь, к девяти на месте, домой в шесть, по дороге — магазин. И вдруг это расписание исчезло, и оказалось, что без него она немного теряется...

Людмила Васильевна всю жизнь проработала учительницей русского языка. Тридцать два года — школа, тетради, диктанты, выпускные. Она привыкла к тому, что слова имеют вес, что речь многое говорит о человеке, и что первое впечатление, хотя и не всегда верное, редко бывает совсем уж случайным. Поэтому когда сын Павел привёл Настю, Людмила Васильевна всё поняла сразу. Вернее, решила, что поняла. Настя пришла в джинсах и простой белой кофте, волосы убраны в хвост, никакой особой причёски. Говорила просто, без лишних слов, на вопросы отвечала коротко...

Тамара Николаевна была женщиной самостоятельной. Всю жизнь всё делала сама — сама растила Костю, сама тянула хозяйство, сама справлялась с тем, с чем другие ломались пополам. Гордость эта была в ней не показной, а настоящей, выработанной годами, как мозоль на ладони. И именно эта гордость мешала ей признать то, что она видела совершенно отчётливо: сын от неё отдаляется. Костя женился три года назад. Ира — невестка — была тихой, аккуратной, всегда здоровалась первой и никогда не спорила. Именно это поначалу и насторожило Тамару Николаевну...