Пишет стоматолог

— Это всё временно, Мариш. Пару недель, пока бумаги по наследству оформят. Вера сказала это легко, уже затаскивая в прихожую вторую сумку. Марина кивнула. Конечно. Сестра мужа, родная кровь. Мать схоронили в феврале, квартира пока в подвешенном состоянии, нотариус тянет резину. Человеку негде перевести дух. Пару недель можно и потерпеть. С тех пор прошло четыре месяца. Дом стоял за городом, и его строили вдвоём с Андреем. Семь лет копили на первый взнос. Потом ипотека, потом долгий ремонт своими руками, по выходным, в две пары рук...

— Ты опять заблудилась? Маринка, ну сходи ты уже к врачу. Голос Артёма в трубке звучал мягко. Слишком мягко. Так говорят с ребёнком и с тяжелобольным. Так говорят, когда уже всё про тебя решили. Марина стояла на углу и держала телефон обеими руками. Экран показывал улицу Сиреневую. Никакой Сиреневой здесь отродясь не было. Под ногами лежал её собственный двор. Тот самый, где она выросла. Где разбивала коленки и училась держать равновесие на двухколёсном велосипеде. Качели, три старых тополя, синяя голубятня деда...

— Марина, ты только не падай. — Вера держалась за дверной косяк, будто опора нужна была ей. — Андрея больше нет. Марина стояла в прихожей с кухонным полотенцем в руках. На плите остывал суп. Пахло луком и поздним вечером. За окном шёл мокрый снег, хотя был уже конец апреля. — Что значит "нет"? — Погиб. Авария на трассе, под Сортавалой. Я уже всё узнала. — Вера прошла мимо неё в квартиру, не разуваясь. С сапог на паркет ложились тёмные следы. — Тебе нельзя сейчас одной. Я побуду. Марина не двинулась...

— С сегодняшнего дня каждый запах в этой квартире принадлежит мне, — Алиса положила на стол стопку распечаток и накрыла её ладонью. Марина не обернулась. На сковороде шипел лук, по кухне расходился тёплый запах зажарки. Она убавила огонь и только потом посмотрела на золовку. — Повтори. — У меня уникальное обоняние. Один человек на сто тысяч, есть заключение из клиники. — Алиса подвинула верхний лист. — Значит, все ароматы, которые я различаю, это моя интеллектуальная собственность. Борщ, твои духи, кофе по утрам...

— Это зеркало должно переехать ко мне. До конца месяца. Римма Васильевна сказала это, не снимая плаща, и продолжала стоять в дверях гостиной, прижимая к груди большую сумку. Марина застыла у стола с чайником в руке. — Доброе утро, Римма Васильевна. — Не до утра, девочка моя. Я почувствовала зов. Зеркало зовёт. Свекровь прошла внутрь и остановилась перед старой рамой на стене, где серебро давно потемнело от времени, а резные завитки уходили вверх и терялись в почерневшей вязи по краям. За окном гудел трамвай...