Николай Протопопов

Этот альбом вышел в 2019 году — в тот самый год, когда я, на тот момент 11-летний мальчик из Новосибирска, впервые услышал Rammstein. И я помню это ощущение: что-то новое, большое, взрослое вошло в мою жизнь. «Deutschland» звучало из каждого утюга, и я чувствовал, что эта музыка — не просто «тяжёлый металл», а что-то большее. Альбом так и остался без названия. Обложка — самая простая в дискографии (для меня — на последнем месте из восьми), но спичка на ней отражает суть Rammstein: огонь, который может зажечь что угодно — или сжечь дотла...

«Mutter» — это не просто альбом. Это золотая коллекция. То редкое явление, когда почти каждый трек становится визитной карточкой группы. Шесть первых песен — это, по сути, сборник лучших хитов Rammstein. И это не случайность — группа сознательно работала над тем, чтобы каждый трек был идеально отточен. Альбом создавался в сложный период: группа переживала творческий кризис, были сомнения, стоит ли продолжать. Изначально альбом задумывался почти без гитар — что сделало бы его ещё более странным и, возможно, превратило бы его в артхаусный «Rosenrot»...

«Sehnsucht» — это не просто альбом. Это манифест. Это момент, когда Rammstein перестали быть просто группой и стали явлением. Если «Herzeleid» был первым криком, то «Sehnsucht» — это уже рык. Стиль группы сформировался полностью: индустриальные ритмы, агрессивные гитары, провокационные тексты и голос Тилля, который уже не ищет себя — он знает, кто он. Все последующие эксперименты группы отталкиваются от этого альбома. Он как фундамент: без него не было бы ни «Mutter», ни «Reise Reise», ни даже «Zeit»...

«Rosenrot» — это альбом-экспедиция. Он не кричит о себе, не пытается быть хитовым, не заигрывает со стадионами. Он просто плывёт по ледяным водам, и если ты готов утонуть в этом холоде — ты найдёшь там сокровище. Это альбом, который часто называют «продолжением Reise Reise». Но я бы сказал иначе: «Rosenrot» — это Reise Reise, но более тёмная и глубокая. Близкая к артхаусу, полная фантазий, которые не бросаются в глаза сразу. Здесь нет громких хитов вроде «Sonne» или «Du Hast» — здесь есть атмосфера...

Когда я впервые услышал «Zeit», я растерялся. Это был не тот Rammstein, к которому я привык. Здесь не было ни «Mein Teil», ни «Sonne», ни «Du Hast». Вместо этого — ровный, почти механический звук, философские тексты и какая-то странная, непривычная нежность. Я думал: «Это конец? Группа постарела? Они устали?». А потом я вернулся к альбому. И ещё раз. И ещё. И на удивление — он начал мне нравиться. Не потому что я заставил себя. А потому что я понял: «Zeit» — это не альбом для стадионов. Это альбом для вечерних прогулок...