Гипотетические богословские диалоги религиозных деятелей всех времён.

Конфуций и Джон Нокс: беседа в комнате, где сходятся века Комната, в которой не было правильного времени: каменные стены, будто вырубленные из эдинбургского холма, и при этом — свитки с иероглифами вместо гобеленов. На резном столе соседствовали бамбуковые трубки с записями «Бесед и суждений» и тяжёлый том Писания. Свеча горела ровно, будто между двумя гостями заранее заключили перемирие. Конфуций (закрыв свиток): Прежде чем спорить, мы должны уточнить имена. Иначе слова не будут достигать сердец...

Место действия: тихая келья в Троице‑Сергиевой лавре. За окном — рассвет над монастырскими стенами, лёгкий туман стелется по лугам. В келье — простой стол, иконы, свеча. Сергий Радонежский в скромном монашеском облачении, Алексий II — в патриаршем, но без лишней торжественности, словно пришёл сюда не как глава Церкви, а как ищущий духовного совета. Сергий Радонежский (тихо, с тёплой улыбкой): — Добро пожаловать, Ваше Святейшество. Рад видеть в этой келье человека, который несёт на плечах тяжкий крест служения...

Место действия: условный зал для межконфессиональных бесед — нейтральное пространство вне времени, с книжными шкафами, большим окном и тихим светом. На столе — Библия, «Шлейтгеймский исповедание» и несколько православных богослужебных книг. Конрад Гребель (оглядывается, сдержанно кланяется): — Ваше Святейшество, благодарю за возможность говорить с вами. Признаюсь, мне непривычно находиться в столь спокойной обстановке: в мои годы беседы часто прерывались стуком в дверь и поспешными сборами. Но сердце радуется, что мы можем просто слушать друг друга...

Место действия: условное вневременное пространство, зал с каменными сводами, в центре — стол, на котором лежат древние свитки и Библия. Каждый из участников появляется в эпохе, соответствующей его жизни, но понимает речь остальных. Савелий (III век, антиохийский богослов, савеллианство — форма модализма, отрицавшая троичность Лиц): — Братья, я вижу, как вы дробите Единого Бога на части, словно разбиваете зеркало, чтобы пересчитать осколки. Разве Писание не говорит: «Я — Господь, и нет иного»? Когда Отец говорит, действует Сын; когда страдает Сын, сострадает Отец...

(Действие: вневременное пространство. Лёгкий туман стелется по склонам гор, будто растворяя эпохи. Падмасамбхава в тибетских одеяниях, с ваджрой и чашей из черепа, сидит на возвышении; Гампопа в простой монашеской рясе — напротив. Между ними — каменный очаг, над которым поднимается едва заметный дым.) Падмасамбхава (Гуру Ринпоче): Ты пришёл издалека, Гампопа, и сердце твоё горит огнём решимости. Я вижу в тебе и строгость монаха, и пламя йогического поиска. Скажи, что привело тебя ко мне, когда ты...