Добро Спасет Мир

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ РАССКАЗА Наверху слышался грохот: сдвигали стулья, хлопали дверцы шкафов. Наконец, шаги замерли прямо над люком. Инга видела сквозь щель подошвы чьих-то грязных ботинок. Минуты тянулись мучительно долго. Девушка боялась, что даже стук её сердца выдаст её присутствие. Наконец, незваные гости направились к выходу. — Ладно, старик, на этот раз поверим, — голос прозвучал разочарованно, но в нем слышалась явная угроза. — Но учти: если узнаем, что врал, спалим хату со всеми обитателями. Пепел по ветру пустим...

Весь день спина не разгибалась — грядки требовали воды, а сорняки будто из-под земли лезли. Добравшись до кухни, измотанная Нина Васильевна едва успела налить себе тарелку супа, как тишину разорвал звонок мобильного. Звонила дочь. — Здравствуй, мамуля! — заворковала трубка. — Как ты там? Я завтра заскочу, так соскучилась! Слушай, выручи деньгами, а? Я с работы ушла полмесяца назад, карман совсем пустой. Тяжелый вздох вырвался из груди пенсионерки. — Господи, Мариш, опять? Ты же только-только на это место вышла...

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ РАССКАЗА Наталья Петровна поначалу лишь усмехнулась, слушая небылицы юной помощницы, но, присмотревшись к младенцам, едва не охнула от изумления. Мальчишки и впрямь были как две капли воды. — Вот так дела... — ошеломленно пробормотала Катерина. — Цыц мне! — прикрикнула акушерка, сурово сдвинув брови. — Ишь, чего выдумала! Ты еще скажи, что они кровные братья. Быть такого не может. Ивана я с малых лет знаю — мужик он кремень, верный, степенный. В свои двадцать восемь уже в бригадирах ходит, зимой в правлении дела решает...

Влажный морской бриз обдал лицо холодом, стоило Ярославе заглушить мотор. Четыре часа выматывающей езды по извилистым перевалам сковали спину свинцовой тяжестью. В свете фар мелькнули очертания знакомого забора, но дом почему-то встретил её глухим отчуждением. Ни привычного света над крыльцом, на котором так маниакально настаивала свекровь, страшась местной шпаны, ни малейшего звука. Даже вечно голосящие на любой шорох соседские дворняги словно растворились во тьме. Нащупав в сумке запасной ключ, она шагнула за порог...

Тишина в спальне на втором этаже казалась звенящей после многочасового свадебного гула. Инга, измотанная восьмичасовым марафоном на высоких каблуках, бессильно опустилась на матрас. За дверью ещё слышались отголоски праздника: хлопанье автомобильных дверей, чей-то далёкий смех, невнятный гул голосов. Герман куда-то исчез, отправившись провожать последних родственников. Глядя в старое, подернутое патиной трюмо, Инга пыталась свыкнуться с мыслью, что этот огромный дом и статус жены теперь — её реальность...

К 1938 году деревенские кумушки окончательно утвердились в одном: Фрол бабу себе в городе присмотрел, там и осел, променяв законную супругу на какую-нибудь фифу из образованных. Лизавета к этим колкостям оставалась безучастной — ни оправдываться не спешила, ни слез не лила. Казалось, исчезновение мужа из её будней прошло для неё бесследно. А ведь два года назад, уезжая на приработки, он клялся завалить её письмами и деньгами, обещал вернуться ровно через год. Поначалу слово держал: прислал пару переводов, черкнул несколько строк...

Рабочая смена начиналась с привычного микса запахов: растворимый кофе перебивал резкий дух автошампуня. Монотонность утра разорвал густой, бархатистый рокот двигателя, и в створ ворот вальяжно вплыл угольно-черный внедорожник. Этот люксовый зверь в топовой комплектации смотрелся на фоне обшарпанного кафеля мойки как инородное тело, как бриллиант, случайно упавший в грязь. Водительская дверь отворилась, и на мокрый бетон опустилась туфля стоимостью в месячную зарплату всего персонала. Владелец авто...

Свой шестой день рождения Олег запомнил навсегда: именно тогда отец подарил ему первый «грузовик». Конструкция была незамысловатой — старая эмалированная крышка от кастрюли, наглухо прибитая ржавым гвоздем к чурбаку, который папа заклинил в развилке березы посреди двора. Для постороннего взгляда это была куча хлама, но мальчик, глядя снизу вверх, видел сверкающий руль мощного тягача, точь-в-точь как у дяди Паши. Отец позаботился и о деталях: рядом приладил обувную коробку с торчащими ветками. Эта импровизированная «коробка передач» работала на совесть, переключаясь с тугим, картонным скрежетом...

Вместо аромата свежего кофе квартиру с самого утра заполнял спертый, тяжелый дух табака и назревающего скандала. Казалось, этим ядовитым смрадом пропитались не только портьеры, но и само течение времени в этих стенах. Это была не новая ссора, а заезженная пластинка, повторяющаяся по кругу бесконечное число раз. Валентин Петрович уже перестал повышать голос. Он лишь наливался опасным багровым цветом, сопел, словно перегретый паровой котел, и, махнув на все рукой, скрылся на лоджии. Дверной замок щелкнул резко и сухо, будто затвор винтовки...