Действительность, какая она?

Ехал в электричке на днях, задремал. Рядом двое в очках, один даже с бородкой, сначала негромко что-то обсуждали, постепенно всё громче и громче. Окончательно проснулся, когда они начали руками махать, отстаивая свои аргументы. Вот что я понял из беседы... (ненормативную, не частую, но смачную, терминологию опускаю за необходимостью соблюдения....) "Импортозамещение по версии Минпромторга РФ, если описывать его без прикрас и корпоративных формулировок, выглядит как многоступенчатая операция по легализации и огосударствлению потока иностранной электроники...

Тут и там, местами и временами, на разных площадках возникают споры, дебаты, что есть "Взрослый человек". Много интересного. Но, часто возникает впечатление, что подростки пытаются спорить об своих пониманиях и образах "взрослого человека"... Взрослый человек — это не моральная категория и не вершина личностного роста в обыденном понимании. Это режим работы психики, при котором субъект перестаёт быть генератором произвольных желаний и становится функцией распознавания и проведения объективных законов реальности...

Бывает, что считаем термины страх и тревога синонимами, однако это принципиально разные состояния. Их различие — не академическая тонкость, а ключ к пониманию того, как современный человек справляется с реальностью, как он мыслит, во что верит и почему столь легко становится пленником собственных психических защит. Тревога — это безобъектное, разлитое состояние томительного ожидания беды, у которой нет лица. Она живет в будущем и питается неопределенностью. Это как быть запертым в темной комнате, зная, что где-то рядом притаилась угроза...

Это не метафора и не поэтический образ. Это точная операциональная механика, работающая с безотказностью физического закона. Мы привыкли думать о духах как о суеверии, а о вызывании — как о театральном действе для впечатлительных натур. Но реальность жестче и конкретнее. Мы вызываем духов непрерывно, ежедневно, не отдавая себе в этом отчета, и становимся тем, чему поклоняемся, принимая это за собственную свободу. Вызвать духа — значит подумать о нём, но не рассеянно и меланхолично, а остро, как лезвие, сфокусированно, сформулировав этот призыв в словах, образах, молитве или аффирмации...

Эффективность: от экономии сил к точности бытия В обыденном сознании эффективность прочно срослась с идеей экономии: сделать больше, потратив меньше, пройти кратчайшим путём, не расплескать ни капли. Это инженерное, почти термодинамическое понимание, где система тем совершеннее, чем выше её коэффициент полезного действия. Ошибки здесь воспринимаются как трение, лишние движения — как утечка, а идеалом становится гладкая, бесшумная машина, расходующая ровно столько, сколько требует задача. Такая эффективность — это характеристика движения, а не его направления...

Мы привыкли думать, что живём в мире вещей. Что доллар — это просто бумажка, интернет — просто кабель и сервер, а Бог — слово из старых книг или вовсе пустое место. Мы смотрим на предметы и явления как на мёртвые инструменты, которые целиком зависят от нашей воли. Я использую доллар. Я сижу в интернете. Я решаю, есть Бог или нет. Это удобная иллюзия, дающая ощущение контроля. Однако реальность устроена иначе. Каждая организованная человеческая практика, каждое большое дело, в которое втянуты люди,...

Мы часто говорим о традиции и традиционализме как о чем-то неразрывно связанном, едва ли не синонимичном. Эта путаница — источник бесчисленных недоразумений и даже трагедий, ибо она выдает мертвое за живое, а охранительный порыв — за верность корням. Настало время провести черту предельно четко, без сантиментов и ложного пиетета. Традиция — это не склад артефактов и не свод застывших правил. Традиция — это метод. Это не передача ответов из прошлого, а передача самого умения спрашивать и слышать. Это не знание «чего», а знание «как»...

Пророки древних времён — настоящие, а не те ярмарочные шарлатаны, чьи имена сохранила история в качестве курьёза, — выполняли роль, которую сегодня следовало бы назвать санитарной функцией врача в палате для буйных. Они приходили не для того, чтобы развлечь толпу предсказанием дат или польстить царскому двору заверениями в вечном процветании. Они приходили как последняя инстанция реальности, направленная в самое сердце общества, которое уже утратило способность эту реальность воспринимать. Их миссия...

В древних текстах есть фраза, которая звучит как предупреждение и как диагноз всего человеческого пути: «И станут как боги». Тысячи лет мы спорили о том, кто такой Бог и где Он находится. Сегодня, вооружившись знанием о работе мозга, о зеркальных нейронах и природе внимания, мы можем сказать предельно ясно: Бог — это не обязательно седой старец на облаке. Это то, что находится в центре фокуса вашего активного внимания и безраздельно доминирует в нём. Это не метафора, а самый настоящий физиологический и духовный факт...

Перед нами не клиническая патология и не чья-то личная слабость. Это антропологический продукт — закономерный итог многовековой работы по производству человека особого типа по определённым чертежам с определённой целью. В своё время модно было смеяться, что в СССР выращивают новый тип человека - гомосоветикус, а в этом время остальной мир, построенный на основополагающей цели деньги и власть, выращивал... Это конструкция без жильца, дом с работающими приборами, но без того, кто мог бы включить в нём свет...

Чарльз Дарвин не был злым гением или пророком новой эры. Он был сейсмографом своей эпохи, талантливым публицистом, который сумел облечь в форму научного текста то, что уже витало в воздухе викторианских гостиных. Идея эволюционной лестницы с белым человеком на вершине была готова задолго до него. Расизм как система, империализм как практика, колониализм как экономика работали на полных оборотах. Им не хватало одного — благословения от имени самой Природы. Дарвинизм не породил колониализм, он его ретроспективно оправдал, придав уже идущему грабежу статус фундаментального закона мироздания...

За более чем сто лет, прошедшие с момента первой публикации, «Протоколы сионских мудрецов» обросли таким количеством интерпретаций, что их истинная природа оказалась практически полностью скрыта за шумом политических споров. Традиционный взгляд на этот документ как на примитивную фальшивку, созданную царской охранкой где-​то во Франции, с одной стороны, верен, но с другой — удивительно поверхностен. Такая трактовка позволяет снять с текста самое страшное обвинение, аккуратно выведя из-​под удара его подлинных авторов и бенефициаров...