За закрытой дверью

— Нам нельзя… — её голос прозвучал едва слышно. И всё же она не отступила. Это было первым, что он заметил. И, возможно, единственным, что имело значение.

Ночная больница жила своей, особенной жизнью. Тихой — и в то же время напряжённой. Где-то далеко гудели аппараты, мягко мигали мониторы, и каждый звук казался важнее, чем днём. кардиохирург Андрей Волков не любил ночные смены.

Дверь захлопнулась так, что отозвалось эхом по коридору. Драко Малфой дернулся, будто его окликнули. Секунду он стоял. Потом резко шагнул к двери, распахнул её.

В классе было темно. Только узкая полоска света от окна. Драко Малфой стоял у стены, скрестив руки. Он не обернулся, когда дверь открылась.

Рон Уизли с силой захлопнул дверь. — Отлично, — бросил он. — Просто отлично. Гарри Поттер поднял голову. — Ты сейчас с кем разговариваешь?

Драко Малфой не сразу понял, когда именно всё изменилось. Сначала это было просто раздражение. Потом — привычка смотреть. Теперь он ловил себя на том, что ждёт момента, когда она появится в поле зрения.

Гермиона Грейнджер не сразу поняла, что идёт слишком быстро. Коридор был почти пуст. Где-то вдалеке слышались голоса, но здесь было тихо. Она свернула за угол — и резко остановилась.

После битвы В Большом зале было шумно. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то просто сидел на полу, не в силах встать. Сквозь разбитые окна тянуло холодным воздухом, и утренний свет падал на обломки, делая всё каким-то нереальным. — Мы правда это сделали… — сказал Рон Уизли, проводя рукой по волосам....

Я уже собиралась уйти. Почти вышла. Почти убедила себя, что всё это — просто игра воображения, которая закончится сама. — Останьтесь.

Я поняла, что это перестаёт быть нормальным, когда начала ждать его лекции. Не просто как пару в расписании. А как что-то личное. Как момент, в котором я снова окажусь в одной комнате с ним — и снова не смогу контролировать себя.

Я не помню, в какой момент ночь перестала быть ночью. Как будто время просто… распалось. Сначала были ощущения. Слишком много.

Он оказался ещё ближе. Сзади. Настолько, что между нами больше не осталось воздуха — только тепло, только ощущение чужого присутствия, которое становилось почти невыносимым. И вдруг его рука медленно прошла по моей спине.