Театр Семьянюки

Клоунада существует тысячи лет. Она пережила империи, войны, революции и цифровую эпоху. Она говорит на языке, который понимают все, — языке тела, ритма и тишины. И при этом у нас почти нет великих романов о клоунах. Нет «Войны и мира» о цирковых артистах. Нет «Преступления и наказания», где главный герой выходил бы на манеж в огромных ботинках и с красным носом. Почему литература, умеющая проникать в самые темные уголки человеческой души, так осторожно обходит стороной того, кто каждый вечер обнажает...

Когда клоун на манеже спотыкается о невидимый камень, взмахивает руками и с оглушительным грохотом падает на спину, мы смеемся. Нам кажется, что это просто: вышел человек, упал, все захохотали. Но за этим «простым» падением стоит сложнейшая наука — физика, биомеханика, химия и даже нейробиология. Клоун, сам того не подозревая, использует законы Ньютона, принципы рычага и химические формулы, известные еще алхимикам. Давайте разберем клоунаду по научным слоям — и, возможно, после этого вы будете смотреть на падения, трюки и грим совсем другими глазами...

В 1984 году на парижском подиуме произошло нечто, заставившее модных критиков сначала ахнуть, а потом аплодировать стоя. Жан-Поль Готье, молодой бунтарь французской моды, вывел на показ моделей, одетых в костюмы, напоминающие клоунские: полосатые чулки, огромные пуговицы, воротники-жабо и, конечно, красные носы. Это было дерзко, странно и невероятно красиво. Зал рукоплескал. Так высокая мода официально призналась в любви клоуну — и с тех пор эта страсть не утихает, вспыхивая с новой силой то у одного, то у другого дизайнера...

В 1916 году в Цюрихе, в прокуренном подвальчике на Шпигельгассе, происходило нечто странное. Мужчина в цилиндре, с лицом, выбеленным мелом, читал стихи, состоящие из звуков, которых не существовало ни в одном языке. Рядом другой человек, одетый в картонный костюм, напоминающий не то робота, не то насекомое, крутил ручку шарманки, из которой вырывалась какофония. Третий, замотанный в блестящую ткань, раскачивался, как маятник, и монотонно выкрикивал цифры. Зрители, сбитые с толку, свистели, топали, швыряли в выступающих огрызками яблок — и именно этого выступающие и добивались...

Представьте себе знойный полдень на базарной площади где-то в Бухаре или Анкаре. Толпа собирается вокруг человека в поношенном халате и нелепой чалме, который сидит задом наперед на осле и с важным видом рассуждает о том, почему луна полезнее солнца. Солнце, говорит он, светит днем, когда и так светло, а луна — ночью, когда темно. Вывод очевиден. Толпа хохочет. А человек невозмутимо продолжает путь, оставляя за собой шлейф из смеха и растерянных улыбок. Его имя — Ходжа Насреддин, и это восточный близнец европейского клоуна...