Рассказы Киры Котовой

В квартире пахло безнадежностью. Смесью корвалола, пыльной книжной бумаги и остывшей манной каши, которую никто так и не съел. Григорий Ильич Бессонов стоял посреди длинного темного коридора своей сталинки и слушал тишину. Раньше, еще лет пятнадцать назад, эта тишина была его наградой после шумных совещаний в управлении. Теперь она стала палачом. Она давила на перепонки, звенела в ушах, напоминая, что в трех комнатах с высокими потолками жизнь осталась не больше, чем в старом музейном экспонате. Он тяжело опирался на трость с набалдашником в виде львиной головы...

Когда Надя очнулась, первое, что она увидела, — это пустая кровать брата. Свежее белье, подушка без вмятины, даже запаха не осталось. Будто Паши здесь никогда и не было. Она не помнила, как её унесли из ворот детского дома, как билась головой о землю, пытаясь догнать ту машину. Помнила только руки воспитательницы, которые сжимали её плечи стальными тисками, и голос Инны Николаевны, шипящий прямо в ухо: — Уймись, ненормальная! Ты со своим характером никому не нужна. А так твой брат в семье жить будет, глядишь, и в люди выбьется...

Виктор был мужчиной, который привык держать удар. Он вырос в обеспеченной семье, но золотым мальчиком себя никогда не считал. Дедушка, Петр Борисович, заменивший ему родителей после той страшной автокатастрофы, вбил в голову внука простую истину: деньги любят счет, а люди — проверку. Бизнес родителей приносил стабильный доход, позволяя ни в чем себе не отказывать, но Виктор предпочитал жить скромнее многих своих друзей. Он видел, как дорогие подарки портят девушек, превращая их в расчетливых потребительниц, и не хотел для себя такой судьбы...

Часть 1. Счастливая жизнь Кристина услышала шаги и зажмурилась. Она сразу их узнавала — цок-цок, это идёт её ненавистная мачеха. Вот уже полгода, как мачеха была ей и за отца, и за мать. И если раньше Алиса очень виртуозно изображала из себя хорошую женщину, то теперь своё настоящее «я» она и не собиралась скрывать. Как только Кристину привезли домой после больницы, Алиса сразу сказала ей: — Я очень надеюсь, что ты недолго продержишься на этом свете. Вообще для всех было бы лучше, если бы ты умерла...

Часть 1. Квартирный вопрос Марина смотрела на мужа и никак не могла понять: когда он успел таким стать? А может, он всегда был таким, просто она раньше не замечала? Впрочем, теперь это уже не имело значения. — Олег, если мы покупаем квартиру, то оформляем её пополам, — твёрдо сказала она. — Иначе я забираю свою часть денег. — Но мы же семья, — Олег растерянно повёл плечами. — Какая разница, на кого оформлять? — Вот именно. Раз разницы нет — почему не на двоих? Олег поморщился: — Ну… я мужчина, хозяин дома...

— Ну что там опять? Голос Павла прозвучал резко, срываясь на раздражение. Вера вздрогнула и проснулась. Рядом, в кроватке, жалобно хныкала дочка. Маленькие ручонки тянулись к маме, пальчики судорожно сжимались и разжимались. — Сейчас, сейчас, маленькая, — прошептала Вера, подбегая к кроватке и осторожно поднимая Алёнку. Кожа под ладонью была обжигающе горячей. Градусов тридцать восемь, не меньше. — Господи, опять температура, — выдохнула она, прижимая дочку к груди. Алёнка всхлипывала, вцепившись...

Елена смотрела на старенький домик и не верила своим глазам. Конечно, это были не хоромы — покосившееся крыльцо, заросший двор, облупившаяся краска на наличниках. Но после трёх лет мытарств по чужим углам она была готова полюбить даже эту развалюху. Три года назад она вышла из детского дома. И три года чиновники водили её за нос, обещая жильё и отправляя обратно в никуда. Хорошо хоть детдомовские своих не бросают — так и жила у одних, у других, пока не надоест. Когда ей наконец сказали, что есть вариант — домик в деревне, Лена сначала возмутилась...

— Светочка, ну посмотри на эту серую мышь! И это — законная супруга нашего Валерочки? — Лариса кокетливо повела плечом, поправляя идеально уложенные платиновые локоны. Вопрос был риторическим. Она сидела на пассажирском сиденье новенькой «Тойоты» и с брезгливым любопытством разглядывала женщину, которая выходила из подъезда с коляской. Короткая стрижка, никакой косметики, растянутый свитер и старые джинсы. Единственное, что Лариса готова была отметить — огромные карие глаза, похожие на глаза испуганного оленёнка...

Запах дыма преследовал Веру с самого детства. Огонь отнимает всё — так ей говорила бабушка, которая вынесла её из горящего дома, укутав в тяжёлый овчинный тулуп. С тех пор Вера свято верила: самое надёжное место в мире — за спиной сильного мужчины, в стенах родного дома. Как же жестоко она ошибалась. Ключ мягко щёлкнул в замке. Вера толкнула дверь их просторной квартиры в новостройке и замерла на пороге. В правом кармане её пальто лежал снимок УЗИ — первое изображение их с Денисом ребёнка. Семь недель...

Николай Петрович, ветеран афганской войны, сидел за рулём своей старенькой «Оки» с ручным управлением и смотрел на убегающую за окно трассу. Мысли текли медленно, как смола, возвращая его в прошлое. На старости лет он часто позволял себе это — погружаться в воспоминания. Много их накопилось за жизнь, всяких разных. Хорошо, что тёплые всё-таки перевешивали. Он не помнил родителей. До восемнадцати лет рос в детском доме. В те времена с этим было строго — порядок, дисциплина, регулярные проверки. Воспитатели следили, чтобы дети не болтались без дела...

Часть 1. Пожар Той ночью Вере приснилось, что мама гладит ее по голове. Ладонь была теплой и шершавой, пахло хлебом и чем-то родным, от чего хотелось не просыпаться никогда. Но сквозь сон пришел другой запах — едкий, чужой, от которого защипало в носу и захотелось кашлять. Вера открыла глаза и не сразу поняла, где находится. В комнате было темно, но в коридоре, под дверью, плясал оранжевый свет. И этот свет двигался, жил своей страшной жизнью. — Миша! — закричала она, вскакивая с кровати. — Мишенька,...

Дмитрий Николаевич Корсаков, владелец модного ресторана «Шато», сегодня ненавидел всё. Моросящий дождь за окном, который превращал центр города в серую кашу. Отчёт за квартал, где цифры прибыли скатились вниз, как прошлогодний снег. И, конечно, Илона. Илона, его секретарь и по совместительству девушка для «особых поручений», вот уже четыре месяца мозолила ему глаза своей идеальной фигурой. Он посадил её на должность управляющей не за ум (ума там было ровно настолько, чтобы вовремя надуть губки и поправить причёску), а за длинные ноги, которые начинали расти от ушей...