Рассказы Киры Котовой

1. Очередной рабочий день Маргарита Семёновна махнула рукой хозяевам, закрыла за собой дверь и вздохнула с облегчением. Платили ей, конечно, хорошо, но и характер у нанимателей был далеко не ангельский. Софья Викторовна так кичилась своими графскими корнями — кстати, нигде и никогда не подтверждёнными, — что это просто сводило с ума окружающих. Её муж, Георгий Семёнович, права голоса практически не имел. Когда-то у них был сын — очень любимый, очень поздний. Но он погиб почти семь лет назад. Примерно в то время и пришла к ним работать Маргарита Семёновна...

— Фото вырос… Наш мальчик совсем взрослый стал. Повестка из военкомата пришла, — Инна вытерла слёзы платком и посмотрела на мужа. — Скоро в армию заберут. Что же дальше-то будет? — Что будет, что будет… Да ничего не будет, — ответил муж, не отрываясь от книжки. — Сходит, отслужит, вернётся, как и все остальные. Ума-разума наберётся, мужчиной станет. Всё будет хорошо. — На себя посмотри! Или забыл, как сам служил? — возмутилась жена. — А что такого? Живой, руки-ноги на месте, — снова улыбнулся Виктор...

Борис был успешным бизнесменом средних лет и на данный момент не знал серьёзных жизненных проблем. В своё время мужчине посчастливилось правильно воспользоваться активами отца и вложить деньги в прибыльное дело. В девяностые годы, когда многие предприятия терпели крах и приходили в запустение, он успел выкупить лесоперерабатывающий комбинат, на котором до этого работал инженером — пока тот не был разграблен и растащен по доскам. Дальше последовали долгие тяжбы с бандитами, которые не давали начинающему бизнесмену спокойной жизни...

Загородный коттедж семьи Плетнёвых стоял на отшибе элитного посёлка. Он отличался от других домов чёткими безукоризненными формами, яркой голубой крышей и большими окнами в человеческий рост. Осенью это строение казалось особенно привлекательным — в утреннем тумане оно напоминало дворец из сказки, в котором живут особы королевской крови. Семья в доме действительно проживала небедная. Отец семейства, Герман Харитонович, был миллионером, держателем акций крупной холдинговой компании. Ему было пятьдесят, и в свои годы бизнесмен достиг небывалых высот в карьере...

Собирая осколки разбитой тарелки, Настя тысячу раз пожалела о том дне, когда ей пришла в голову идея переехать из своего небольшого промышленного городка и поступить в государственный университет Москвы. Она всегда хотела стать биологом, мечтала проводить дни в лаборатории и изучать микромир. Но как только Настя переехала в столицу, мечта превратилась в рутину. Чтобы продолжить обучение и оплачивать аренду комнаты, Насте пришлось устроиться на работу официанткой и перейти на заочное отделение. Теперь большую часть времени она проводила в кафе, которое было увешано зеркалами...

К сорока годам Ярослав владел крупным прибыльным бизнесом с доходом в миллионы. Жизнь была в самом разгаре — море возможностей для роста и воплощения самых смелых планов. Родители мужчины, люди советской закалки, жили скромно, но дали сыну всё, на что были способны. Оба работали учителями в школе, зарабатывали честным трудом и вложили все силы в воспитание единственного ребёнка, привив ему необходимые качества и привычки. Только одного Ярослав не получил от родителей — своего состояния. Он добился его сам...

Перебирая лекарства в подсобке, Элеонора чувствовала лёгкое раздражение. Она уже нашла десять пачек просроченного парацетамола и понимала, что вчерашняя смена этим особо не занималась. Ворча и складывая пачки с таблетками в отдельную кучу, девушка выполняла чужую работу — но чувствовала ответственность перед будущими покупателями. Она всегда трудилась на совести, старалась выжать из себя всё, чтобы оставаться честной и исполнительной. Мать не могла дать девочке другое имя — она старалась быть оригинальной во всём...

Анастасия сидела на набережной, провожая взглядом маленький обшарпанный пароход, который вскоре превратился в едва различимую точку на горизонте. Девушка любила приходить сюда после работы — смотреть на красивый вид, успокаиваться, чувствовать единение с природой. Настя снимала свой слуховой аппарат и просто сидела в царстве тишины. В свои двадцать пять лет девушка была абсолютно глухой — без аппарата она не слышала ничего. Но она научилась с этим жить. В двадцать лет Настя отказывалась объективно воспринимать реальность...

Артёму едва исполнилось двадцать три, но он уже трудился шофёром ассенизационной машины. В глубинке подобная вакансия считалась вполне сносной — у молодёжи всё равно не было широкого выбора. По местным меркам парень зарабатывал копейки, однако не роптал: трудился и был благодарен за кусок хлеба. Никаких перспектив эта должность не открывала, карьерного роста не предполагалось. Зато Артём не болтался без дела по улицам, не пил в подворотнях с приятелями — честно добывал средства на жизнь. Ему всё равно некуда было деваться...