Виктория Шрамко

В животном мире есть закон: когда на вожака нападает стая, волчица не просто сражается рядом — она прикрывает его горло своим телом. В моём мире этот закон стал моим проклятием. Ночь. Запах старого салона и липкий, металлический запах свежей крови...

Недавно я столкнулась с любопытным феноменом. Знаете этих «состоятельных и осознанных» женщин, которые любят учить жизни? Они транслируют изобилие, легкость и бесконечный ресурс. И вот в таких кругах часто звучит вердикт в адрес тех, кто не вписывается в их картинку: «Ты токсичная...

Вчера это случилось снова. Разбитая кружка, забытые памперсы или просто резкое слово мужа — и внутри как будто взорвалась атомная бомба. Крики, слезы, ломание рук, сорванный голос на ребенка. А потом — липкое, удушающее чувство вины...

На эту книгу меня вдохновила не мудрость. Меня вдохновила моя агония. Весь 2025 год я жила в аду. Это были не просто «трудные времена», это был распад личности. Меня накрывали такие истерики, что я кружила по квартире, снося всё на своем пути, и в итоге оказывалась на полу, воя от ненависти...

Долгое время я жила в иллюзии, что путь к истинной Силе лежит через отречение. Мне казалось, что фанатизм — это и есть мерило преданности. Я верила: если семья тебя не поддерживает или «забирает ресурс» — от неё нужно дистанцироваться...

«Вика, ты же такая сильная, ты справишься. Ты же фанат своего дела!» — эти слова долго были для меня наркотиком. Я заглатывала их и бежала «фигачить». Я строила чужие империи, работала над чужими смыслами и не спала ночами...

Мы живем в мире, где крепостное право отменили больше полутора веков назад. Нам вернули право голоса, выбор и неприкосновенность. Но посмотрите на нас в моменты предельной честности: разве мы стали свободными? Внутри...

Многие привыкли видеть в Есенине просто «гуляку» и «хулигана». Но когда я, как психолог, читаю его строки, я вижу не эпатаж. Я вижу глубоко травмированного ребенка, который отчаянно пытается заглушить внутреннюю боль криком и скандалом...

Девяностые научили нас выживать, но совершенно не научили принимать себя. Моя личная история началась именно тогда. В семь лет я впервые почувствовала «запретное» влечение. В мире, где за любую инаковость клеймили позором, мой детский мозг выдал единственно верное на тот момент решение: «Спрячь это...