Ирония Истины

Когда зловещий матрас в ситцевый «Цветочек» извлекли из мусоропровода и торжественно водрузили в подвальную каморку, штаб «Коалиции пенсионеров» собрался на экстренное совещание. Улика была налицо — пыльная, вонючая и явно скрывавшая чью-то тёмную тайну...

Новая цель, как и предсказывала Маргарита Павловна, маячила прямо под носом — вернее, под ногами. Их родной девятиэтажный дом после передачи обслуживания новой фирме «КомфортСервис» стремительно превращался в филиал ада...

Следующая цель нарисовалась сама собой. Вернее, её принесла, хлюпая носом, Галина Ивановна, вернувшись из поликлиники. — Риточка, конвейер смерти, а не больница! — всхлипывала она, снимая пальто. — Нашего Николая Петровича, того, что с сердцем, выписали, место нужно...

Маргарите Павловне было скучно. Скучно до ужаса. Пенсия, телевизор, одинокая герань на подоконнике — её инженерный ум, который когда-то рассчитывал траектории для важных объектов, ржавел от бездействия...

В дачном посёлке «Рассвет», среди аккуратных грядок и розовых кустов, жила легенда. Звали её не вслух, а с улыбкой и лёгкой ностальгической дрожью в голосе. Лемешев. Настоящее его имя — Валерий Степанович — помнили только в правлении кооператива...

Я, Маркиз, четырнадцать лет служу верой и правдой Ольге Николаевне. Моя обязанность — не только мурчать и греться на солнце, но и анализировать. Анализ последних недель был тревожным: визиты ДвуНогих Отпрысков...

Вот и твой день рождения. Точнее, дочери моей, Алисы. Ей двадцать шесть. Её стильная квартира-студия в лофте заполнена правильными людьми: коллеги с креативными стрижками, подруги в элегантных little black...

Частный Зоопарк имени Льва Лещенко переживал не лучшие времена. Бюджет резали, посетителей было мало, а животные грустили. Особенно тосковал старый павиан по кличке Аркадий. Он когда-то был звездой шоу, умел ходить на руках и даже пытался копировать мимику директора...

Петербург в ноябре — это не город, а состояние души. Сырость, поднимающаяся от Невы, въедалась в кости, а серое небо давило на плечи низким потолком. Артём вышел из цеха «Балтийского завода», потянув за собой тяжёлую усталость, пахнущую машинным маслом и холодным металлом...

Дело, собственно говоря, житейское. Жил я, значит, не тужил. Звали меня, для важности, Артур Львов. Фамилия, конечно, не моя, да и имя если признаться честно тоже, но звучало солидно, под стать делу. А дело у меня было, можно сказать, интеллигентное...

Провинциальный воздух пах пылью, тополиным пухом и безысходностью. Ольга дышала им восемнадцать лет, пока не вырвалась. Она не «пробилась» — это слово для тех, кто ломится в запертые двери. Она рассчитала траекторию, как снаряд...

Отправляя пятилетнюю Дашу к маме на дачу, Лена чувствовала лёгкое сожаление. Девочка прыгала вокруг чемоданов: «Мама, привези мне ракушку! Самую большую! И папа пусть нальёт в бутылочку морской водички!» Пётр, уже загружавший багажник, улыбался через силу...