selobiblio

Светке Соколовой — тридцать. И этой одной строчки хватило, чтобы половина советских школьниц примерила на себя чужую фамилию. Песня звучала так живо, будто её написали про конкретную девчонку из соседнего класса. Стоило подменить имя — и она становилась «личной» для любой Светы, Лены или Тани. Эта песня вывела на сцену Александра Добрынина, тогда ещё нового солиста «Весёлых ребят». До хита его знали только в узких музыкальных кругах, а после выхода песни страна увидела длинноволосого, улыбчивого парня, который буквально за одну ночь стал кумиром...

Веру Сотникову всегда называли женщиной, мимо которой невозможно пройти. Высокая, яркая, уверенная. И чем старше она становилась, тем яснее было одно: рядом с ней мало кто выдерживал. Одни ревновали до истерик, другие покупали квартиры и машины, третьи бросали семьи. Но итог всегда был одинаковым — отношения заканчивались, а уходила чаще всего она. Старшая сестра Веры Сотниковой — Галя с детства мечтала о сцене, а Вера просто тянулась за ней, они вместе ходили в театральный кружок и играли в школьных постановках...

Вячеслав Добрынин — человек, которого страна знала по хитам, а женщины — по характеру. Мягко он звучал только в песнях. В жизни — часто резкий, упрямый и далеко не самый удобный партнёр. Он писал десятки шлягеров, которые теперь впаяны в память целого поколения: «За милых дам», «Не сыпь мне соль на рану», «Льётся музыка», «Прощай». Но за его успехом всегда стояли женщины — любимые, обиженные, отвергнутые, те, кто помогал и те, кого он ранил. Сам Добрынин признавался: — Я был центром её жизни. Она — нет...

Людмилу Сенчину многие считали нежной, мягкой, почти фарфоровой. Но те, кто пересекался с ней ближе, говорили другое, что за кукольным лицом скрывался очень жёсткий стержень. За много лет карьеры вокруг неё собирался целый «список обиженных». Актриса Татьяна Пилецкая с ней не здоровалась 30 лет. Нелли Кобзон прятала мужа-Иосифа от встреч с Людмилой. Сергей Захаров считал, что неприятностях, которые привели его к уголовному делу виновата Сенчина. Тальков тоже ушёл обиженным. Неудивительно, что Сенчину многие называли «неоднозначной»...

Когда Лидия Кармальская привела молодого Владимира Мулявина знакомиться с подружками, те сразу начали нападать: — Ты серьёзно с ним встречаешься? Рыбий глаз какой-то! — Лысина уже в 18 лет, дальше будет только хуже… Лида не реагировала. Смеялась и говорила, что у него самые красивые глаза на свете. А Володя, тогда ещё обычный музыкант из Свердловска, воспринимал это спокойно. Он просто добивался Лиды — упорно и без лишних разговоров. Именно из таких отношений и выросла история, которая потом сломала жизнь обоим...

За годы работы в библиотеке я всё чаще убеждаюсь, что женщины выбирают книги не случайно. Это почти всегда связано с внутренним состоянием. Усталость, тревога, желание отвлечься. Редко спрашивают «самую модную». Чаще — что-то понятное, жизненное, такое, чтобы читать без напряжения, но и не впустую. Со временем становится ясно: есть книги, к которым женщины возвращаются снова и снова. Ниже — не рейтинг и не совет «как правильно», а наблюдение из повседневной библиотечной работы, какие книги в библиотеке чаще всего берут женщины...

Иногда я замечаю, что читателям библиотеки, где я работаю, после хорошей книги хочется продолжения — чего-то в этом же духе автора. Не обязательно сюжета, а самого голоса автора, его взгляда, той интонации, к которой уже успел привыкнуть. Рука тянется к полке, к каталогу, к поиску — и вот тут приходит неожиданное открытие: больше ничего нет. Ни романов, ни рассказов, ни «ранних вещей». Одна книга — и всё. Сначала это удивляет. Потом немного расстраивает. А потом появляется другое ощущение: возможно, этот текст и был тем самым единственным, в котором автор сказал всё, что хотел...

Я давно заметила одну вещь. Когда объявляют экранизацию, книга вдруг становится «вторичной». Все обсуждают актёров, трейлер, бюджет, а про книгу вспоминают уже после — если вообще вспоминают. А ведь потом бывает обидно. Потому что это прочтение режиссера фильма и он всё решает за тебя: как выглядят герои, где ставить паузу, где плакать, где бояться. А книга — это всегда разговор один на один, только ты и авторский текст. Свой темп и свои образы. 2026 год обещает много экранизаций. Громких, спорных, долгожданных...

Я работаю библиотекарем и много лет наблюдаю за тем, как дети выбирают книги. Иногда они тянутся к ярким обложкам, иногда — к толстым сериям, а иногда долго стоят у полки и не могут решить, что взять. Родители в это время чаще всего ищут «что-то полезное», «проверенное», «чтобы не навредило». Со временем я заметила простую вещь: дети лучше всего читают те книги, в которых есть жизнь. Где можно бояться, переживать, сомневаться, злиться, радоваться — вместе с героями. Это не всегда новинки и не обязательно модные истории...

Эта книга была практически в каждом советском доме. Она часто просто стояла на полке, как вещь, которая «пусть будет». Её иногда открывали, листали, смотрели картинки, но всерьёз пользоваться ей почти никто не собирался. На кухне она в реальном приготовлении пищи она никак не участвовала. При этом выглядела она солидно: толстая, тяжёлая, с яркими изображениями блюд, которые в те времена казались фантазией. И каждый раз возникал один и тот же вопрос — если книга такая полезная, почему же по ней почти никто не готовил? Может, мы просто не понимали, что в ней главное...

Школьную программу помнят почти все — если не содержание, то хотя бы названия. Война и мир, Тихий Дон, Отцы и дети. Эти книги всплывают в памяти по-разному: что-то раздражало, что-то вызывало уважение, но чаще всего вспоминается сам процесс — потому что так было нужно. Их читали, пересказывали, по ним писали сочинения, сдавали темы и двигались дальше, к следующему пункту в учебнике. А вот книги, которые стояли рядом, на тех же полках, вспоминаются куда хуже. Хотя именно они часто читались по-настоящему — без контроля учителя, без оценок, без необходимости «понять замысел автора к пятнице»...