Александр

Вера остановилась у порога собственной квартиры, сжимая в руке пакет с продуктами. Ключ застыл на полпути к замку. Из-за двери доносились голоса — громкие, пьяные, чужие. Её рука дрогнула. Она открыла дверь и замерла. В её гостиной, на её диване, развалились трое мужчин. Двое были незнакомцами — лохматыми, в мятых футболках, с красными лицами. Третьим был Костя. Её муж. Он смеялся над каким-то анекдотом, держа в руке банку пива. На журнальном столике — её стеклянном столике, который она протирала каждое утро — стояли пустые бутылки, валялись окурки, а пепел был рассыпан прямо по поверхности...

Ключ повернулся в замке с тем противным скрипом, который Лидия так и не научилась не замечать за пять лет. Она толкнула дверь плечом — та поддалась неохотно, цепляясь за вздувшийся линолеум. В прихожей пахло застоявшимся супом и чем-то кислым, что, вероятно, исходило от горы немытой обуви у порога. — Приехала, значит, — донёсся из глубины квартиры голос Геннадия Петровича. Не вопрос, а констатация факта. Будто он фиксировал прибытие товара на склад. Лидия скинула туфли, растирая ноющие пальцы. Целый...

Зинаида Петровна стояла на пороге квартиры, которую сама покупала двадцать лет назад, и не могла поверить в происходящее. В руках она сжимала потертую дорожную сумку, а перед глазами стояла невестка Кристина — в шелковом халате цвета морской волны, с идеальным маникюром и таким выражением лица, будто перед ней стоял не родственник, а назойливый продавец пылесосов. — Криста, доченька, я же звонила, предупреждала, — голос Зинаиды Петровны дрогнул. — Затопили меня соседи сверху, вся квартира в воде...