Непридуманные чувства

Я долго не могла это сформулировать. Не потому что не чувствовала. А потому что боялась самой этой мысли. Фраза звучит неправильно.

Я всё ещё верю. Не так, как раньше. Не слепо. Не наивно. Но верю. Иногда мне кажется, что это странно — после всего, что было, всё ещё во что-то верить. После разочарований, недосказанностей, уходов, тишины вместо ответов...

Иногда мне кажется, что я скучаю по человеку. По его голосу. По привычке писать ему первой. По тому, как он называл меня по-своему.

Он ушёл. И нет, не было сцены, где всё понятно и логично. Не было момента, когда я такая: «А, ну ясно, закрыли гештальт». Он просто ушёл — и всё. А вместе с ним почему-то ушла злость, обида, даже боль со временем притупилась...

Саша ушёл на заработки три года назад. Обещал вернуться через год. Заработать денег. Купить квартиру. Жениться. Я ждала. Год. Потом два. Он писал редко. Звонил ещё реже. Говорил, что работает много. Что скоро. Ещё немного. А потом перестал выходить на связь. Совсем. Я звонила. Телефон недоступен. Писала. Сообщения не доставлялись. Спрашивала у его друзей. Они пожимали плечами. Не знаем. Пропал. Я ждала ещё полгода. Потом поняла. Он не вернётся. Бросил. Забыл. Нашёл кого-то там. И я решила жить дальше...

Я всю жизнь прожила ради дочери. Всю. Без остатка. Без права на ошибку. Без права на себя. Мне было девятнадцать, когда я забеременела. Отец ребёнка испугался и сбежал. Мои родители отреклись. Мама сказала: "Сама нагуляла, сама и разбирайся". Я осталась одна. С животом. Без денег. Без жилья. Снимала комнату в коммуналке. Работала до седьмого месяца беременности. Продавцом в магазине. Стояла за прилавком с опухшими ногами. Улыбалась покупателям. Ненавидела всех и себя. Когда родилась Аня, я посмотрела на неё и поняла: теперь я живу ради неё...

Телефон зазвонил в три часа ночи. Я проснулась от резкого звука, нащупала трубку в темноте. — Алло? — Приезжай. — Голос мамы. Срывающийся. — Твоя сестра... Она... Дальше я не слушала. Оделась за минуту. Разбудила мужа. — Олег, с Катей что-то случилось. Я еду в больницу. Он сел на кровати, протёр глаза. — Я с тобой. — Нет, спи. Утром позвоню. Я выбежала из квартиры, поймала такси. Двадцать минут до онкологического центра показались вечностью. Катя была младше меня на три года. Всегда была веселее, ярче, живее...

Медсестра смотрела на меня как на сумасшедшую. — Вы уверены, что это он? Он здесь уже восемь лет. За всё время его никто не навещал. Я смотрела на мужчину в инвалидном кресле у окна. Седые волосы. Пустой взгляд. Руки, которые когда-то держали меня, теперь безжизненно лежали на коленях. — Это он, — прошептала я. — Мой Саша. Мы встретились в библиотеке. Оба потянулись к одной и той же книге. Достоевский. «Идиот». Наши пальцы коснулись на корешке. — Вы тоже Достоевского любите? — спросил он и улыбнулся...

Весна, авитаминоз, и в голове — вечная мысль: “пора навести порядок”. Ольга открыла старый комод — тот самый, что помнил и свадьбу, и переезды, и детские рисунки на нижней полке. Доставала по одной вещи — ахала, смеялась, вздыхала: — Господи, сколько хлама! А выкинуть жалко! И вдруг среди фотографий и пыли — белый конверт. Без адреса. Только надпись её рукой: «Не вскрывать до 2025 года». Она прыснула от смеха: — Ну, вот и дождалась, — сказала сама себе. Конверт был немного помятый, края в клею...

Каждый раз, когда Олег задерживался на работе, Марина проверяла его телефон. Не сразу. Сначала она пыталась себя убедить: «Всё нормально. Он любит меня. Это в прошлом». Но через час тревога подступала к горлу. И руки сами тянулись к его куртке. К карманам. К телефону. Год назад, когда всё случилось, он сам дал ей: «Смотри когда хочешь. Мне нечего скрывать». Марина открывала мессенджеры. Просматривала переписки. Изучала фото. Ничего подозрительного. Но облегчения это не приносило. Наоборот — становилось стыдно...

Когда телефон зазвонил поздним вечером, Анна даже не посмотрела на экран. Наверное, мама. Или подруга Света, которая всегда звонит не вовремя. — Алло? — Аня… Это я. Сердце ухнуло вниз, как в лифте на последнем этаже. Этот голос. Она не слышала его десять лет, но узнала бы из тысячи. — Максим? — Можно мне тебя увидеть? Десять лет назад Они стояли на перроне вокзала. Максим держал в руках билет до Москвы. Анна держала его руку и не хотела отпускать. — Поедем со мной, — сказал он тогда. — Я устроюсь, сниму квартиру, и ты приедешь...

Они встретились случайно. Но эта встреча изменила всё Есть вечера, когда дом кажется слишком большим. Когда часы тикают громче обычного, и даже чайник свистит так, будто насмехается: «Снова одна?» В такие вечера я включаю радио, чтобы хоть кто-то говорил со мной...