Истории с Анной К.

– Но ведь они мои родные люди, Ира! Неужели тебе сложно проявить немного уважения и гостеприимства? – Олег нервно ходил по кухне, задевая бедром угол стола. – Лариса с детьми приехала не каждый день, раз в пять лет выбрались из своей глуши. А ты лицо кривишь, будто лимон съела. Ирина стояла у раковины, смывая жир с очередной сковородки, и старалась дышать ровно. Вода шумела, заглушая бурчание мужа, но не настолько, чтобы можно было полностью отключиться. Это был третий день визита золовки, и Ирине казалось, что прошла вечность...

– Карта не проходит, – равнодушно бросила кассирша, глядя куда-то поверх головы Елены. – У вас там недостаточно средств. Будете другую прикладывать или отмену делаем? Елена почувствовала, как к щекам приливает жар. Очередь позади недовольно зашуршала, кто-то тяжело вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. Она судорожно полезла в приложение банка на телефоне. Этого просто не могло быть. Вчера вечером на счету оставалась приличная сумма, отложенная специально на закупку продуктов к юбилею мужа, который они планировали отметить в узком семейном кругу в эти выходные...

– Витя, а почему на счету опять пусто? Мы же договаривались, что с этой зарплаты отложим на путевки. Я уже и отель присмотрела, там скидка за раннее бронирование через три дня заканчивается. Ольга стояла в дверях кухни, держа в руках смартфон с открытым банковским приложением. Виктор, ее муж, сидел за столом и с аппетитом доедал домашние пельмени, которые Ольга лепила половину выходного дня. Он поперхнулся, торопливо отпил компот и отвел глаза. Этот бегающий взгляд Ольга знала хорошо, но каждый раз надеялась, что ей просто показалось...

– Дед, ну ты сам подумай, зачем тебе эта груда кирпичей? Она же просто стоит и пылится, а деньги должны работать. Это закон экономики, – голос внука звучал уверенно, даже с некоторой снисходительностью, словно он объяснял таблицу умножения первокласснику, а не пытался убедить родного деда расстаться с имуществом. Николай Петрович медленно размешивал сахар в чашке с чаем. Ложечка ритмично звякала о фарфоровые стенки, и этот звук, казалось, был единственным, что удерживало его от резкого ответа. Он...

– Ого, сколько у вас тут всего наросло! Прямо плантация, а не дача. Ну, слава богу, значит, зимой голодать не будем, – звонкий голос Светланы разнесся над грядками, распугивая ленивых шмелей, круживших над цветущими кабачками. Ольга выпрямилась, чувствуя, как привычно заныла поясница, и смахнула тыльной стороной ладони капельки пота со лба. Она стояла посреди картофельного поля, опираясь на тяпку, как часовой на посту, и смотрела на подъехавшую к воротам машину. Из новенького кроссовера, сверкающего на августовском солнце, выбиралась золовка...

– Вы меня, конечно, извините, Надежда Петровна, но это даже не обсуждается. Я уже договорилась с начальством, меня ждут в офисе с первого числа. График у меня с девяти до шести, плюс дорога. Садик нам пока не дали, да и вы сами знаете, какие там очереди, и как дети там болеют. Неделю ходят – три дома сидят. Поэтому мы с Пашей решили, что внуками будете заниматься вы. Вы же теперь пенсионерка, времени вагон, заняться нечем. Вот и поможете молодой семье встать на ноги. Невестка Алина говорила быстро, рубя воздух ладонью, словно отрезала куски колбасы...

– А почему в холодильнике пусто? Я же просила купить йогурты с маракуйей, а тут только твой кефир и какая-то зелень. Как я должна завтракать? – звонкий, требовательный голос разлетелся по кухне, заставив Тамару Андреевну вздрогнуть и отвлечься от составления годового отчета. Она медленно сняла очки, потерла переносицу и посмотрела на стоящую у распахнутого холодильника племянницу. Вика, одетая в короткий шелковый халатик, который, к слову, принадлежал Тамаре, недовольно морщила нос, переставляя банки с соленьями...

– А майонез ты сама взбивала или опять магазинный взяла? Ну, тот, в котором одни консерванты и крахмал? – голос зятя, Вадима, звучал даже не с вопросительной интонацией, а с утвердительной брезгливостью, словно он заранее знал ответ и этот ответ его глубоко разочаровывал. Нина Андреевна, державшая в руках хрустальную салатницу с оливье – традиционным, любимым в их семье, с отварной говядиной вместо колбасы, – на секунду замерла. Руки у нее предательски дрогнули, и тяжелая посудина едва не выскользнула из пальцев на накрахмаленную скатерть...

– Не слишком ли толсто ты масло намазываешь? Масло нынче, знаешь ли, на вес золота, а ты его ломтями кладешь, будто у нас свой молочный завод под боком. Скромнее надо быть, Леночка, экономнее. Елена замерла с ножом в руке. Лезвие тускло блеснуло в утреннем свете, падавшем на кухню. Она медленно выдохнула, стараясь успокоить бешено забившееся сердце, и посмотрела на женщину, сидевшую напротив. Галина Петровна, ее свекровь, с видом строгого ревизора инспектировала содержимое тарелки невестки, поджав тонкие, бесцветные губы...

– Ну что ты, в самом деле, жадничаешь? Отрежь еще кусочек, вон тот, с розочкой из крема. У меня сегодня, можно сказать, стресс, мне сладкое для мозга необходимо. А тебе, Оля, все равно на диету пора, посмотри, как бока над джинсами нависают. Я тебе как подруга говорю, добра желаю. Лида сидела на моей кухне, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и указывала наманикюренным пальцем на торт, который я купила к приходу мужа. Был вечер пятницы, я валилась с ног от усталости после тяжелой недели в офисе, мечтая только о горячей ванне и тишине...

– Ну, Лен, ну войди в положение, это же не чужой человек, а родная кровь, – Сергей смотрел на жену тем самым взглядом, который обычно применяют нашкодившие спаниели или дети, разбившие любимую мамину вазу. – Ему просто нужно зацепиться. Неделя, максимум полторы. Он уже нашел вариант с работой, там общежитие обещают, но место освободится только в начале следующего месяца. Не могу же я брата на улице оставить. Елена вздохнула, откладывая кухонное полотенце. Разговор этот длился уже битый час, кружась по одной и той же траектории...

– Ну вы же понимаете, что нам сейчас нужнее? – Марина, не моргая, смотрела на свекровь своими большими, густо накрашенными глазами. – Мы молодые, нам жить надо, развиваться. А вам что? Вы свое уже отработали, вам много не надо. Гречка, кефир, телевизор. Куда тратить-то? Елена Викторовна медленно поставила чашку с чаем на блюдце. Тонкий фарфор звякнул, и этот звук показался оглушительным в повисшей тишине маленькой кухни. За окном шумела осенняя листва, ветер гнал по асфальту мокрые газеты, а здесь,...