Григорий Родственников. Лёгкое чтиво

Его звали Гранит. Не помню настоящего имени. В Зоне имена стираются быстрее, чем чернила на промокшей бумаге. Он был молчаливым, крепким сталкером с лицом, словно вытесанным из камня и руками, которые никогда не дрожали. Мы один раз делили костёр у старой водонапорной башни. Он не говорил лишнего, только кивал, слушая чужие байки. Помню, как он аккуратно чистил свой «Винторез» — с какой-то почти нежной методичностью, будто это был не инструмент смерти, а надёжный верный друг. Впрочем, так оно и было...

Малыш в этот вечер был необычайно весел. Ему посчастливилось добыть редкий артефакт. И пусть хитрый торгаш дал за него едва ли треть реальной цены – парень был на седьмом небе от счастья. Он смотрел на других сталкеров свысока, дурачился, подшучивал над ними. Молодые сталкеры огрызались, более опытные лишь усмехались. Малыш перебрал с алкоголем и стал необыкновенно шумным. – Эй, Рваный! – крикнул он. – Ты обещал рассказать, откуда у тебя такой здоровенный шрам! – Не припомню, – равнодушно ответил старик...

Бандиты — это шум: Грохот выстрелов, лай отвратительного мата, взрывы глупого смеха. Они гнали меня по «Радару», как стая гончих гонит обречённого зайца. Их было пятеро. Я отстреливался, но это была игра на износ — у них патронов больше, и слишком большое желание убивать…Которого у меня никогда не было. Ведь они хищники, а я добыча. Я нырнул в полуразрушенный ангар, где когда-то чинили БТРы. Надеялся на лабиринт из железных скелетов машин. Надеялся, что они заблудятся, поссорятся, может, угодят в аномалии...

Мистика, ужасы Ко мне пришёл следователь и сообщил, что мой одноклассник, Валентин Радионов, скончался. — Вид у покойного не очень, — сказал полицейский. — Худой синюшный… Скажите, он не страдал тяжёлыми заболеваниями? Онкология, может быть? — Не знаю, — честно признался я, а сам неожиданно вспомнил нашу последнюю встречу с Валей. Он протянул мне ключи от квартиры. Попросил кормить кота. Жирного обжору по прозвищу Ипполит. — А сам? — удивился я. — Я, возможно, скоро уеду. — Куда это? — Не знаю. Наверное, туда, где принято отвечать за свои поступки...

– Заметил я, что ты к «Каплям» неравнодушен, – сказал Рваному Профессор. – Артефакт не слишком дорогой и даже опасный. Почему? – Почему «Капли»? – Рваный повертел в пальцах пустую кружку, и в его глазах появилось что-то далёкое, не баечное. – Да потому что это был мой первый артефакт. Не тот, что нашёл первым. А тот, что меня понял. Вернее, я его понял. Или Зону через него. Запутано? Сейчас объясню. Он откашлялся, потрогал свой шрам, как будто собираясь рассказать не страшную, а важную историю. – Было это давно, я ещё зелёным птенцом был, не Рваный, а просто Санька...

Рассказ врача Работа на «скорой помощи» как известно тяжелая. Не многие выдерживают. На моей памяти некоторые молодые сотрудники уже через месяц – два «ноги делали». Не для того, говорят, нас мама родила, чтобы так здоровье гробить. Я их не осуждаю, каждому свое. Я то уж сколько лет эту лямку тяну, привык. Хотя иной раз белугой завыть хочется, когда какой-нибудь особо мнительный больной тебя в пять утра вызовет, чтобы прыщик на пятой точке показать. А зимой вообще кошмар! Вызовы так и сыпятся, как из рога изобилия...

У каждого сталкера есть талисман удачи. У кого-то это счастливый патрон, у другого артефакт, добытый в Зоне. Но все верят, что именно эта вещица поможет выжить в критический момент. Малыш появился у костра в новенькой синей бейсболке. На его круглой коротко-стриженной голове, она смотрелась нелепо. Сталкеры засмеялись. – Ты бы ещё красную напялил! – шутливо посоветовал Профессор. – Тогда тебя за километр срисуют. – А чего? – обиделся Малыш. – Вон, Рваный про кепку рассказывал. – Так она у него, небось, серая или коричневая была...

«Говорят, под Новый год что ни пожелается – всё всегда произойдет, всё всегда сбывается!» - бодро продекламировал мне знакомый врач со «скорой», подмигнул и заговорщицки прошептал:- И это действительно так, я сам убедился». Заметив мою скептическую усмешку, он торопливо заговорил: «Ты погоди смеяться, я не шучу. Со мной несколько лет назад произошел удивительный случай, я бы даже сказал – мистический. Декабрь выдался не лучше нынешнего, если не хуже. Грязь, слякоть, сырость. А у меня, как на грех, галоши порвались...

Когда, приглашённый к костру Рваный, допил кофе и собрался идти, сталкер по прозвищу Профессор неожиданно спросил: – А правду говорят, что ты на «Зеркальники» ходил и жив остался? – Правду, – ответил старик. – Ходил. – Брехня, – не поверил Малыш. – Оттуда никто не возвращался. Потому что оттуда выхода нет. – Но кто-то ведь об этом рассказывал, – настаивал Профессор. – Можете верить, а можете, нет, – вздохнул Рваный, – только мне брехать смысла нет. Давно это было. Я тогда серую кепку носил. Хорошая такая, стильная...

Сегодня, похоже, все уже привыкли к синей с яркими нашивками форме работников скорой помощи. А когда ее только ввели в обиход, фельдшеров, врачей путали с кем угодно. Вот о таком случае с улыбкой и рассказал мне недавно мой старый знакомый доктор со "скорой". Помню, зимой возвращались мы с вызова. Водитель остановил машину и побежал через дорогу к ларьку купить сигарет. Я решил подышать воздухом, выбрался наружу, вытащил из кармана "сникерс" и стал прогуливаться недалеко от машины, наслаждаясь морозной свежестью и неторопливо покусывая аппетитный шоколадный батончик...

Дневник Тронутого. Цветок Его называли «Проклятый кактус». Не знаю, почему кактус. Колючек у него не было. Наверное, потому, что он уколол многих, кто проходил мимо. Рос он в самом центре старого аптекарского огорода, что прилепился к руинам больницы. Место тихое, заброшенное, даже мутанты обходили стороной — будто сама земля здесь тосковала о другом времени, и эта тоска была непригодна даже для хищников. Укол тоски всегда болезненный. Цветок был некрасив. Вернее, это и не цветок был, а чахлый,...

( рассказ врача) - Дело было летом. Жара стояла нестерпимая. Мы в "рафиках" буквально обливались потом. Я надевал халат прямо на голое тело и так ездил по городу. Помню, вызов был "больной живот". Я позвонил в квартиру и, услышав женский возглас, расценил это как приглашение войти. Толкнув дверь, невольно сшиб молодую женщину, которая стояла на стремянке и доставала что-то с антресолей. Барышня с визгом приземлилась на пол, но, по счастью, не ушиблась. А вот то, за чем она лезла на верх, "пострадало" сильнее...