Григорий Родственников. Лёгкое чтиво

Пристань звёздного скитальца. История 2. ЛЮБОВЬ, БЮРОКРАТЫ и ЧЁРНАЯ МАГИЯ В соавторстве с Сашей Веселовым http://proza.ru/avtor/adikvatnyjj Первая история здесь: https://dzen.ru/a/abvHksRANHRFXcQ9 «Бюрократы проклятые!» – мысленно ругался Сан Саныч, с неприязнью косясь на коротко стриженного паренька, расположившегося напротив него в кресле. Тот неторопливо копался в кожаном портфеле, выискивая нужный документ. «Сколько никчёмных отделов пооткрывали, – сокрушался Мезенцев. – Одни сплошные надзоры, контроли и опеки...

ПРОЛОГ Когда-то Сан Саныч не верил в сказки. Всегда считал себя человеком разумным и практичным. Даже ребёнком поднял на смех родителей, когда те предложили написать письмо Деду Морозу. Как же ошибался. Вон он, самый настоящий Мороз, в шубе и валенках развалился в кресле, и грызёт лёд крепкими зубами. Хруст такой стоит, что у самого зубы ломит. — Мороз Иванович, — укоризненно покачал головой Сан Саныч, — у вас в номере свой холодильник имеется. Зачем вы постоянно опустошаете морозильник на ресепшен? Красноносый дед отложил в сторону пустую тарелку, поднялся и буркнул: — Жадный ты, Саша...

Фантастика. Миниатюра Сашенька. Дорогой мой, Сашенька. Мой мечтатель и неисправимый романтик. Как жаль, что ты не можешь видеть эту чудесную планету. Не можешь разделить со мной счастье первооткрывателя и натуралиста. Ты оказался абсолютно прав – Элибера обитаема. Здесь всё, как ты говорил. И те, кто смеялся над твоими фантазиями, не смогли бы сдержать возгласа изумления при виде тех форм жизни, что вот уже месяц наблюдаю я. Это действительно сказочный водный мир с таким многообразием обитателей, что даже у неистощимых на выдумки фантастов захватило бы дух...

Фантастика. Селезень плакал впервые в жизни. До сегодняшнего дня он не помнил, чтобы из-за чего-то проливал слезы. Не плакал в семь лет, когда лишился родителей, не плакал в двенадцать, когда арбалетный болт раздробил ему голень. А ведь было больно, чертовски больно. Хромота осталась на всю жизнь. А сейчас горячая солёная влага помимо воли струится из глаз, катится по небритым щекам и мочит серую бумагу самокрутки.   Селезень выплюнул в ладонь подмокшую козью ножку, аккуратно пересыпал табак в кисет и с горьким вздохом утёрся рукавом комбинезона...

Рассказ занял 1-е место на конкурсе "Мистическая рапсодия" Аннотация: Деревня, где бабы слишком ласковы, а все мужики «на барщине». Ночные стоны из‑подпола и ведьмы, что пляшут при луне. У бывшего драгуна Степана вместо кисти — железный кулак с серебряным пятаком внутри. И чует его рука: нечисто в этих краях. -------------------------------------------------------------------------------------- Кончилась для Степана Волынина государева служба. Была да вся вышла. Бояре и воеводы между собой свару учинили, бороды драли, выясняя, кто виноват...

Рассказ написан на конкурс "Рождественские истории - 2024" В соавторстве с Сашей Веселовым http://proza.ru/avtor/adikvatnyjj Рыжуха была не такая, как прочие кошки. Это Михал Семёныч понял сразу.  Не бросилась сразу на колбасу, а сначала оценивающе посмотрела на него. Видно, что изголодавшаяся, ребра так и торчат. И во влажных зелёных глазах не страх, не ожидание подачки, а дистанция – холодное равнодушие существа, давно принявшего свою беспризорную судьбу. Вот его прежний питомец, Барсик. Тот давно бы кинулся на угощение, дрожал бы от нетерпения и урчал от удовольствия...

Мистика На работе у Ивана Затерина был завал. Предновогодняя суматоха только добавляла лишних хлопот.  Поэтому, получив от бабули странное смс, решил, что это чей-то дурацкий розыгрыш. Иван чертыхнулся и ещё раз перечитал сообщение: «Ванечка, приезжай. Во вторник ухожу».   «Куда ухожу? – удивился Затерин. – И почему во вторник?» Потом смутная догадка неприятно кольнула сердце. Может, ошибка? Да и не умела бабуля смс-ки набивать. Но это образное словечко «ухожу» уж очень в духе Прасковьи Олеговны...

Фантастика С детства няня уверяла, будто я родился под счастливой звездой. Она брала меня на руки и показывала пальцем в ночное небо: «Смотри, вон звезда Фиона, далёкая и волшебная. Я видела, как она вспыхнула в день твоего рождения. Её лучи коснулись тебя, а значит — ты избранный. Везунчик и баловень судьбы». Я вглядывался в усыпанный яркими точками небосвод и недоумевал, как няня умудряется распознать эту Фиону среди сотен таких же звёзд. Мне они казались одинаковыми. Но в одном старушка была права: не каждому выпадает удача появиться на свет в графском семействе Плермон...

Я шёл через старые корпуса «Агропрома», когда услышал звук, от которого в Зоне всегда становится не по себе. Не вой мутанта, не грохот выброса. Лязг металла о металл. И хриплое, рваное дыхание, матерная брань. Я ускорил шаг. За поворотом, в тени здания разрушенной столовой, открылась неприятная картина. Двое мужчин, уже немолодых, опытных – по экипировке видно – стояли друг напротив друга, с ножами в руках. Их куртки были изодраны, лица залиты кровью, дыхание вырывалось со свистом. Под ногами – красная жижа, смешанная с землёй...

Мистика, боевик Полковник хлопнул Сашко по плечу и лукаво прищурился: – А много ли ты, братишка, в последней сече ляхов порубал? – Шесть, – ответил Сашко, но тотчас поправился: – Пять. Пикой-то он гайдука прямо в бочину ткнул, но видел, как тот, зажимая рану, в кусты сиганул. Может, выжил. Так зачем зря брехать? – Добре, хлопчик, – кивнул полковник. – С саблей ты лихо пляшешь, да и с пистолем управляться умеешь. Потому на войне из простых парубков запросто можно в куренные скакнуть. А посему, Сашко...

( постапокалиптическая байка ) Заведение хромого О’Брайана процветало. И не потому, что располагалось на перекрестке трёх дорог. По чести сказать, и дорог-то никаких не было. Прежний мэр пытался их проложить, нагнал караван толстоногов, засыпал  гравием, вбил столбики. Говорят, было красиво и удобно, только ненадолго. Песчаные бури замели все его усилия жёлтым песком. Но дороги всё равно имелись. Их регулярно протаптывали десятки ног, ибо в заведении  О’Брайана было то, что нужно настоящим мужчинам...

Сказка для взрослых Не знаю, почему Дениска назвал меня Куська. На коробке, в которой меня привезли, черным по белому значилось: Munchen. Hase Dietrich. Но ребёнок – есть ребёнок. Куська, так Куська. Тогда я был обычной игрушкой, а потому обрадовался и этому имени. Например, у пластмассового ежа и вовсе не было имени, просто ёжик. А бедному резиновому жирафу повезло еще меньше – Дениска называл его исключительно – дурачок. Так я и жил тряпочным зайчонком со смешным именем, пока в эмалированное ведро не ударила молния...