След на душе | Семейные рассказы

Света застыла в дверях, сжимая в руках пакеты с продуктами. Из гостиной донёсся привычный голос мужа: — Свет, ты там? Можешь воды принести? И пульт подай, он на столе валяется. Обычная просьба. Обычный вечер...

Говорят, настоящая проверка отношений — это не романтические поездки и не совместные хобби. Проверка — это когда вы берёте ипотеку, делаете ремонт и начинаете делить квадратные метры. Вот тогда-то и вылезает всё то, что раньше прятали за улыбками и комплиментами...

— Мариш, ну сколько можно! — Андрей швырнул портфель на пол и уставился на жену. — Опять разбросано всё! Ты вообще чем занимаешься целыми днями? Марина замерла с дочкой на руках. Полуторагодовалая Милана затихла после двух часов плача — резались зубки...

— Ты серьёзно? — Лена отложила телефон и уставилась на Андрея. — Ты же сам меня звал переехать! — Я звал, — спокойно ответил он, не отрываясь от ноутбука. — Но это не дает разрешение, что ты можешь менять здесь всё под себя. Они встретились на корпоративном мероприятии полгода назад. Обоим было за сорок, оба давно не верили в случайные знакомства, но что-то щёлкнуло. Андрей был из тех мужчин, которые умеют ухаживать красиво: цветы без повода, рестораны, внимание к мелочам. А главное — он говорил о будущем...

Фотография выпала из старой книги, когда Валентина полезла на антресоли за новогодней гирляндой. Обычный снимок, слегка выцветший по краям. Женщина у окна, в синем платье с мелким белым горошком. Каре до мочки уха. На подоконнике флакон духов «Climat», тот самый, квадратный. Валентина смотрела и не узнавала. А именно платье она узнавала. И причёску. И духи. Всё это было её, Валентинино, последних семи лет. Только женщина на фотографии была не она. * Они познакомились поздно, по меркам её матери – «уже на закате»...

Пионы стояли в вазе третий день. Белые, тугие, с бордовой сердцевиной, как будто кто-то внутри уколол палец и капля так и осталась там жить. Аркадий принёс их во вторник, без повода. Именно это и насторожило меня. За тридцать два года он дарил мне цветы четыре раза. Я считала. На свадьбу, на рождение Юльки, на моё сорокалетие и на выписку после операции на щитовидке. Пятый букет в этот список не вписывался. Я сделала вид, что обрадовалась. Поставила вазу на пианино. Пошла жарить котлеты. Аркадий сидел за кухонным столом и крутил в руках солонку...

Свекровь открыла дверь своим ключом в тот момент, когда Вероника снимала пену с супа. Крышка сдвинулась в сторону, пар ударил в лицо, а из прихожей уже донеслось привычное: «Мы не рано?». Вопрос звучал так всегда, когда гости уже входили в квартиру без приглашения. Кухня к тому часу была похожа на тесный пересадочный узел. На одной конфорке булькал суп с укропом, на другой доходили котлеты, на столешнице стояла миска с салатом, который Вероника резала слишком быстро, потому что домой она вернулась меньше часа назад...

В тот вечер Вера не сразу смогла открыть свою дверь, потому что чужой комод опять выдвинули в проход. Тимур зацепился рюкзаком за ручку, и с верхней коробки покатилась банка с огурцами. Она ударилась о плитку так звонко, что в соседней квартире даже стих телевизор, но дверь никто не открыл. Коридор на их этаже давно перестал быть просто коридором. У стены стоял старый шкаф с отколотым углом, рядом теснились клетчатые сумки, детская коляска без одного колеса, три коробки с книгами и треснувший табурет, на который никто не садился уже много лет...

Свекровь гремела крышками так, будто на кухне шел ремонт, а не варился суп. Когда Вероника вошла босиком на холодный линолеум, Жанна Петровна даже не обернулась и только сказала, что в ее доме лук всегда резали тоньше. Кастрюля уже стояла не на той конфорке, кружки оказались переставлены, а крышка от сковородки лежала на подоконнике рядом с детским пластилином. Вероника открыла ящик и сразу поняла, что ножи тоже переложили. Но хуже было даже не это, а ровный, почти ленивый тон, которым свекровь произносила замечания...

В тот вечер на кухонном столе лежали жировки, чек из продуктового и детская квитанция за кружок, который сын уже второй месяц посещал через силу. Я пересчитывала деньги в кошельке медленно, будто от этого сумма могла измениться, а муж сидел, крутил в пальцах чайную ложку и молчал. До зарплаты оставалась неделя. Денег хватало на что-то одно: или нормально закупить продукты, или закрыть платеж по кредитной карте. Пахло вчерашней жареной картошкой и мокрой тряпкой, которой я только что протерла стол...

Когда Вера приехала на дачу в апреле, на веранде уже сушились чужие мужские носки. На столе стояла ее белая чашка с отколотой ручкой, и Раиса Петровна размешивала в ней сахар так спокойно, будто жила здесь всегда. Кирилл в это время чинил калитку, смотрел себе под ноги и даже не обернулся, когда жена остановилась у ступенек. У теплицы еще лежал серый наст, из черной влажной земли только-только показывались грядки, а с крыши в железную бочку мерно капала вода. Вера сжала в ладони холодный ключ на красном шнурке и сразу увидела, что в доме уже кто-то хозяйничал...

Лена открыла дверь своим ключом и сразу увидела на кухонном столе две чашки кофе. В одной еще держалась тонкая пенка, по второй вниз сползла темная капля и подсохла на блюдце. Она вернулась на два дня раньше и никого не предупреждала. Под колесами такси всю дорогу шуршал мокрый снег с дождем, плащ на локте отсырел, а ручка чемодана натерла ладонь. Лена еще в лифте представляла, как тихо войдет, поставит сумку в коридоре, заглянет к Ясе, а потом испугает Бориса своим внезапным появлением. Но на кухне...