СЕРВАНТЕС ИЗ СЕРВАНТА

Когда мне было двадцать, я верила в рекламу. Рафинированное масло без запаха — значит, полезнее. Сковорода с антипригарным покрытием — значит, современнее. А чай с малиной — это отголосок деревни, старомодный способ, недостойный нового века. Теперь мне за 30. Я жарю картошку на тяжёлой чугунной сковороде, которую не поднять одной рукой. Масло у меня пахнет подсолнечником — тем самым, густым и родным, как лето в деревне. Простуду лечу не спреем из аптеки, а бабушкиным чаем с малиной и липой...

Не хочу идеализировать прошлое. В Советском Союзе хватало тревог, проблем, дефицита и очередей. Но всё же — почему, оглядываясь назад, так часто кажется, что жилось спокойнее? Может, дело не в самих вещах, а в ритме. Тогда всё шло медленнее — письма приходили неделями, поезда опаздывали, а люди успевали жить между событиями. Успевали скучать, ждать, думать. Не было постоянного шума из новостей и уведомлений. Тишина не пугала, а лечила. Даже будни имели вкус. Хлеб — настоящий, с коркой. Запах свежей газеты по утру...

Когда я была ребенком, часто вглядывалась туда, в стеклянную поверхность. Между зеркал и старинной посуды я видела сказочные миры. Мне нравилось шарить по полочкам в поисках артефактов и сокровищ: дедушкины часы, мамина шкатулка, бабушкины бусы. Я помню запах книг и мокрой после уборки лаковой поверхности. Помню как натирала стекло газеткой перед праздниками и чувствовала себя причастной к чему-то важному. Иногда я думаю, что весь наш мир можно уместить за стеклом. Там — в глубине старого серванта — покоится история семьи, целой эпохи, и, может быть, сама суть человеческой памяти...

Когда из квартир исчезли серванты, ковры и занавески с цветами — стало красиво, но пусто. Мы сделали ремонт, выбросили «хлам» и вдруг заметили, что тишина звенит. В серванте раньше прятались не только чашки — там жили воспоминания. А ковер на стене держал тепло, звуки, даже запах праздников. Раньше вещи берегли. Кружки стояли «на праздник», скатерти хранились в шкафу, и каждая имела свою историю. Теперь всё можно купить снова, и от этого будто стало меньше смысла. Зачем беречь, если проще заменить?...

"Я родилась уже после распада Советского Союза, но иногда мне кажется, что я помню его запахи и звуки, хотя никогда их не видела. Старые фотографии, кружевные занавески, чай в фарфоровой чашке с золотым кантом — всё это будто живёт где-то глубоко в памяти". Такие признания из уст молодых людей не редкость в наши дни. Вместе с любовью (вновь ярко вспыхнувшей) к народной культуре, жива память великого советского достояния. "Иногда я ловлю себя на том, что зависаю над старой фотографией. На ней — люди, которых я не знала, но почему-то понимаю...

Иногда, глядя в окно, ловишь себя на мысли: тишина. Ни крика, ни смеха, ни визга качелей. Современные дворы будто вымерли. Редкий ребёнок пробежит с самокатом — и снова пустота. А ведь когда-то двор был настоящей школой жизни. Мы росли без “развивашек”, но нас развивала жизнь. Каждый день — это десятки социальных взаимодействий: Мы учились договариваться, конкурировать, дружить и даже проигрывать. И всё это — на пыльной площадке между домами, среди тополей и бетонных грибков. Психолог Ольга Мордашева...

Недавно смотрели с ребенком старый советский мультфильм "Терем-теремок". До этого смотрели современную версию и читали книгу. В советской версии каждого нового жильца спрашивали: “А что полезного ты умеешь делать?” И тот отвечал: “Я буду варить кашу”, “Я буду подметать”, “Я буду воду носить”. Теремок строился не просто как дом, а как сообщество, основанное на взаимопомощи. в современной версии этот момент убрали. И теперь — просто “пустишь жить?”. Тот же момент удивил меня в старой и всем знакомой сказке "Три поросенка"...

Свет ложится сквозь занавеску. Пыль плывёт в воздухе, как время. Я стою здесь, на полке. Всё ещё помню. …Он вернулся из армии — высокий, загорелый, пахнущий дорогой и ветром. В руках у него — коробка. Внутри я. Фарфоровая, белая, с золотым кантом. — Любаш, — сказал он, — из Польши привёз. Она взяла меня осторожно, как живую. Улыбнулась: — До лучших времён. Я стояла за стеклом, слушала, как смеются, как спорят, как играет радио. А потом пришёл день свадьбы. Гармошка, крики, запах пирога, блеск колец...