СРЕДИ НАС

— ….Можно в девичьих глазах, наловить перламутровых рыбок, и на базаре потом, их по рублю продавать... — напевал Костик ходя по комнате, и периодически трогая желтеющий синяк на скуле. Прошла неделя с того прекрасного дня, когда негостеприимный Паша вломил Дошкину, пока Зайка шевелил лапами и открывал портал домой. А еще на них спустили йорка. Мелкий демон вцепился в штанину Зайнобара, и кто там громче визжал и рычал, осталось неизвестным. Когда портал стал достаточно большой, чтобы туда и собака...

Костик разлепил глаза только к полудню, и долго валялся в кровати. Плюшевый олень укоризненно смотрел на него с ковра. Как понять, где живет лесная ведьма? Ведь кто-то в этой деревне должен хоть что-то знать. Это же рядом, в лесу. Не может быть, чтобы местные про такое не знали. Парень подумал, что надо начинать с деда Ивана, соседа. Он старый, знает много, и дружил с Костиковым дедом. Вдруг да что-то удастся выведать. Погладил оленя по бархатистому пыльному копыту и встал, откинув одеяло. Дома было тихо, призрак нигде не маячил, и это было странно...

Жить в одном доме с призраком оказалось не просто. Этот тип был навязчивым как свидетели Иеговы, и настырным, как риэлтор. Он постоянно таскался за Костиком, задавая тысячи вопросов. В какой-то момент Дошкин почувствовал себя как отец пятилетки. Почему это так? А вот это почему вот так? И вроде бы было понятно, что призрак многое пропустил в нашей жизни, сидя в теле куклы, но его непрекращающийся бубнеж под ухом уже действовал на нервы. И Костик решил придумать себе важное дело. — Я сейчас пойду в подвал, разбирать что там осталось...

Проезжая деревню Хлыстовка Костик обратил внимание на очень старую церковь. Немного покосившуюся, деревянную. На ступенях ее стоял батюшка с суровым лицом. Черная ряса его полоскалась на ветру, седая борода грозно топорщилась. Хмурым взглядом он проводил тарахтящий “Урал” со странным пассажиром в коляске. Еще несколько километров по грунтовке и дорога кончилась. Начинался лес у предгорий. Дальше нужно идти пешком. Закатив мотоцикл в кусты, чтобы с дороги не было видно, Костик нагрузился рюкзаком, а мохнатый размотал шарф и засунул всю свою камуфляжную амуницию в люльку...

Начало сентября в деревне Тихое ознаменовалось отсутствием детей школьного возраста на улице, светящимися золотом листьями берез, терпким запахом опавших яблок в саду, и дымом от костров. А также призывом рядового Зайки на службу Отечеству, и Косте Дошкину в том числе. Красные гроздья рябины нависали над палисадником, воздух был кристально чист и свеж, по утрам трава покрывалась сверкающими бисером росы. Время пролетало незаметно, оставляя лишь след от выученных заговоров в Дошкинской голове. В...

Костик возился во дворе с мотоциклом, солнце ласково пригревало дошкинскую макушку и корпус “Урала”. Парень периодически похлопывал железного коня по теплому баку, подкручивал гайки, крутил руль. За забором, по улице, бегали стайки мальчишек, что-то весело крича играли в футбол. Пару раз пришлось подавать мяч, залетевший во двор. Дошкин довольно жмурился, неспешно ходил от сарая к мотоциклу, мысли его были медленными и умиротворенными. А думал он о том, что в деревне ему нравится все больше и больше, несмотря на случившееся на кладбище и ночной бой с тварью из колодца...

Оказалось, что рыло мохнатое и был тем Зайкой, которого упоминал дед в письме. Так вот, по Костикову мнению, сопливый пятак был никакой не зайкой, а настоящей свиньей. Мало того, что напугал парня до ужаса в первую ночь в доме, да потом еще и обзывался, вольготно развалившись на полу. Лежа на боку и подперев кулаком голову, он умудрялся смотреть на Костика презрительно и свысока. — И что ты думал, что я побегу от твоих виршей про крест и молящуюся собаку? — ржал Зайка, всхрюкивая, — Ты совсем недоумок...

Вы замечали, как быстро человек привыкает к необычным, иногда даже экстремальным для себя обстоятельствам? В деревне Костик освоился за неделю. Интернет был на твердые пять палок, Ирка еще сказала, что новую вышку им тут поставили, так что повод “невозможно работать” отпал. Но он никак не предполагал, что необычное уже стучится в его дверь. Туки-туки, Константин! В то утро, обнаружив себя спящим на кухонной табуретке, Дошкин решил, что он все же не трус, и никакие поющие в колодцах дети его отсюда не выдворят...

Костик Дошкин стоял на кухне и тоскливо смотрел в окно. Там светофоры поливали мокрый асфальт дороги кроваво-красным, редкие прохожие спешили по домам, складывая зонтики. Гроза уже прошла. А у Дошкина дома - только начиналась. Мать опять устраивала истерику. Этот театр одного актера достал Костика так, что он был готов бежать на край света, лишь бы не слушать ежевечерние жалобы на материну жизнь, которую он и его отец испоганили. Родители развелись, когда Косте было лет пять, и с тех пор он только и слышал, какой гад и урод его папочка, а сынок - так тот весь в отца...

Имеющуюся при себе воду он давно выпил, и теперь мучился от страшной жажды, которая лишь усугублялась слышимыми отовсюду журчащими ручейками. Смертоносными и животворящими одновременно. Распластавшись по-лягушачьи на толстых еловых лапах, он некоторое время наблюдал с высоты за гомонящей деревней, а потом даже умудрился немного вздремнуть. Не пребывать в глубоком, пьяном коматозе без сновидений, а именно спать – было непривычно и даже пугающе. Приснилась Анка. Она шла по бедро в темных искрящихся водах подземной реки. Стройная, гибкая, мучительно притягательная в своем крошечном, пестром купальнике...

Когда однажды морозным зимним вечером он вернулся от Анки к Акулине, та встретила его с со спокойным торжеством царицы Савской и сообщила, что «понесла». Макс, вытряхивающий в это время на крыльце из валенок снег, даже не удивился. Ну, еще бы! Разве могло ему так повезти, чтобы она не понесла? Он только кивнул в ответ и, прошлепав босиком в горницу (последние носки окончательно расползлись еще осенью), уселся ужинать. Измученный, он не почувствовал вообще ничего. Акулины, как и ее ребенка, для него...

- Чего тебе? – спросила та, увидев его на пороге. Приветствия в этой деревне так и не прижились. Он скользнул мигающим взглядом по ее монументальной фигуре и без объяснений, прошел в дом. С тех пор, как Леонид торжественно повесился на могиле Ксении, прошло чуть больше месяца. Макс не слишком переживал по этому поводу, так как никогда на него не рассчитывал. С тех пор, как умерла Ксения, он поселился у Фроси и почти не выходил из дома. Лишь изредка, проходя мимо ее избы, Макс видел его, стыло сидящим у окна...