Местами реальные рассказы

В небольшом городке, укрытом среди холмов, жила Арина. Она росла, окруженная разговорами о том, как важно выйти замуж, найти хорошую работу и быть примерной женой и матерью. Но Арина чувствовала, что в ней горит какой-то другой огонь, жажда чего-то большего, чем предопределенный путь. Арина была сильна духом. Она с отличием окончила школу, но вместо того, чтобы сразу выйти замуж, что было принято в их городке, она уехала в большой город учиться на инженера. Это решение стало для нее первым шагом к независимости...

Похоронная процессия, словно призрак, растворилась в густом, моросящем дожде. Капли, как слезы небес, стекали по склоненным головам скорбящих, по блестящей поверхности черного катафалка. В доме, осиротевшем без его властного голоса, тишина давила свинцовой плитой. Мне, единственному сыну, предстояло принять бремя наследства: дом, предприятие, репутацию. Но главным грузом на душе лежали воспоминания об отце, моем единственном родителе, идеализированный образ которого теперь начал мутнеть. Через несколько дней телефонный звонок нотариуса прозвучал как выстрел в этой тягостной тишине...

Мы платили ипотеку семь лет. Каждая копейка — долгие рабочие смены, маленькие радости, отложенные отпуска и чашки кофе, которые мы готовили дома, чтобы не тратить лишнего. Ключ от квартиры в маленькой коробочке сберегательного отдела казался тогда не просто предметом — это была наша маленькая крепость, место, где были наши привычки, спорные вешалки, книги мужа и мои горшки с цветами на подоконнике. Поэтому удар пришёл не столько материальным — сколько личным. Свекровь стала говорить об этом из вечера...

В тихом омуте дачного поселка, где воздух пах скошенной травой и вечерней прохладой, разворачивалась драма тихой, но неумолимой власти. В центре ее – Степан Петрович, свекор с виду степенный и добродушный. Он был воплощением советской закалки: принципиальный, уверенный в своей правоте и свято веривший в правильность своего видения семейного счастья. Поначалу, после свадьбы, забота Степана Петровича казалась благословением. Он помогал по хозяйству, давал ценные советы по ремонту, щедро делился урожаем с огорода...

Ледяной октябрьский ветер терзал стены детского дома, пробираясь в каждую щель, словно напоминая о той всепоглощающей пустоте, что поселилась внутри меня в тот роковой день. День, когда моя жизнь раскололась на осколки "до" и "после". День, когда аметистовый осколок, подаренный матерью, превратился в единственное, хрупкое напоминание о любви, оказавшейся слишком слабой перед натиском чужих страстей. Имя мне дали здесь – Артем. Но я словно ощущал себя безымянным. Как и бездомным. Лишь казенные стены, скрипучие койки и лица, не тронутые материнской лаской...