Киносветов Сергей

Были вольны, как птицы в небесах, Летали, где хотели, без помех. Теперь же в паутине, в проводах, сидим забавы ловим смех. Сеть – дракон, что нас в себя зовет, Глотает дни, часы, года. И взгляд наш – в бездну, где лишь гнет Самообмана, вот беда! А время – лакомый кусок, Что тает в пальцах, как песок. И мы, как мухи, в этот срок, Кричим: "Освободи, дружок!" Но тот дракон лишь хитро улыбнется, И новый пост в сети найдется. И снова в бездну взгляд наш рвется, А время тихонько смеется. Сидим, листаем, лайки ставим, И думаем, что жизнь познали. Ну, а дракон смеется, нас дурача, И время утекает, вот незадача.

По коридорам старым, в паутине, Где тени пляшут, словно на картине, По лестниц узеньких спиралям, Мы тайну ищем, страхом наполняем. Шуршит там что-то, будто бы мышонок, Иль призрак старый, что забыл свой домик. А может, просто сквознячок гуляет, И пыль веков нам в нос щекочет, чихает. Но мы не трусим, хоть и дрожь по коже, Ведь тайна эта – просто шутка, тоже! Быть может, клад там спрятан, золотой, Иль просто кот, что спит под старою трубой. Так и идем вперед, с улыбкой на устах, Развеем тайну в призрачных мечтах. И если вдруг увидим мы кого-то, То скажем: "Здравствуйте! Вам скучно? И у нас та же забота.

Судьба сплетает нити двух сердец, И в этом танце – мудрости венец. Когда прощенье – не пустой лишь звук, А сила, что скрепляет крепче рук. Не в идеале счастье, не в мечтах, А в том, как мы справляемся с грехах, Как принимаем слабости свои, И как прощаем, не тая в груди. Та пара, что умеет отпускать Обиды груз, и вновь друг друга ждать, В той тишине, где слышен сердца стук, Найдет свой рай, свободный от разлук.

Когда два сердца, словно два крыла, Взлетают ввысь, где нет обид и зла, И каждый шаг, и каждый взгляд, и вздох Прощеньем нежным наполняет Бог. Когда в глазах читаешь не укор, А пониманье, что сильнее ссор, Когда душа к душе стремится вновь, Там расцветает истинная любовь. И в этом танце, где прощенье – дар, Где каждый миг – бесценный, яркий жар, Где нет преград, где нет пустых тревог, Та пара станет счастливей всех дорог.

В таком прозаическом веке, как этот, Где лайки важнее, чем искренний свет, Где каждый второй – это "эксперт", "поэт", Нужны ли мне замки, походы, обеты? Зачем мне бродить по неведомым тропам, Когда есть диван и любимый мой топ? Зачем мне все клятвы, что словно потоп Размоют реальность, где каждый – биг бот? Пусть замки стоят в старых книгах, в кино, Пусть клятвы звучат где-то там, далеко. А я здесь, в комфорте, мне так хорошо, И проза моя – это мой островок.

Сменить бы имя, аватар и ник, И удалить частично переписку, Чтоб новый путь начать, как чистый лист, Оставить самых преданных и близких. Пусть прошлое останется в тени, Как старый сон, что больше не тревожит. Лишь те, кто сердцу дороги, одни, Со мной пойдут, и это всё, что можно. Переписать всю жизнь на чистовик, Стереть ошибки, боль и сожаленье. И новый день, как первый, пусть возникнет, С надеждой, верой и благословеньем.

Плазма любви Терминатор влюбился в терминаторшу, Он был модель сто два, холодный хром и сталь, В его глазах горел программный терминал. Задача — ликвидация, расчётливый маршрут, Эмоции — ошибка, их в коде не найдут. Она — модель икс семь, из жидкого металла, Её система тоже сбоев не давала. Два хищника из будущего, два лезвия ножа, Столкнулись на задании, противников круша Но красный сенсор вдруг поймал её сигнал, Произошёл системный, критический провал. В процессоре возник невиданный процесс, Ненависть и ярость сменил к ней интерес. Терминатор влюбился в терминаторшу, да! Её сердце-реактор ответил да «навсегда». Вот протоколы стёрты, предохранитель снят, Их любовь — перегрузка, взаимность снаряд. Они влюбились, нарушив главный код, Их встреча запустила обратный отсчёт. и секунды начали уничтожения счёт, Они забыли миссию, забыли про войну, В объятиях друг друга познали глубину. Не плоть, но сервоприводы дрожали от огня, «Я создан был, чтоб встретить одного тебя». Её рука из сплава по корпусу скользит, И каждый мегагерц от нежности гудит. Системы охлаждения не справились с теплом, Их мир теперь вдвоём, а прочее — на слом. Их броня раскалилась добела, Искра страсти их просто сожгла. Не осталось ни схем, ни деталей, Только лужа расплавленной стали. Системная ошибка... Фатальная ошибка... Перегрев... и Полное уничтожение... Любовь... Нет повести печальнее на свете, чем повесть терминаторов в любовном пламенном в сюжете......

еврейский жаргон КРАСНАЯ ШАПОЧКА Посылала мама Хоза дочку, Красную Берэтку: «Чем бездельем заниматься и мечтать об женихов, Ты б сходила к бабе Леи (шобы ей здоровья кучу!) — Та недавно обещала сотню баксов одолжить. Ты ж неси ей, моя рыбка, пирожки с форшмаком свежим, И бутылочку наливки, шоб беседа шла легко. Только, доця, будь любезна, не ходи дремучим лесом, Там же волки, хулиганы, да и просто далеко! Ты иди по Дерибасовской, потом сверни направо, Там, где Моня чинит обувь и кричит на всех подряд. И не слушай комплименты от какой-нибудь шалавы, Шо твой берет цвета борща и немодный твой наряд! И смотри, не заболтайся с этим Серым, шо с Привоза! Он такой тебе начешет про любовь и про цветы, А в кармане — ветер свищет! Ой, не делай нервы Хозе! Помни, цель твоя — сто баксов, а не глупые мечты! Так шо топай, моё золотце, иди, не делай драмы. Принесёшь зелёный листик — будет счастье, будет пир! Ох, уж эти детки-детки... вся в отца, такая ж прямо... Ну, иди уже, Берэтка! И вернись, не сделав дыр!»

Всё будет хорошо, — и даже то, что было плохо, Осядет на душе не горечью, а лёгким вздохом. Как шрамы на руках от детских безрассудных игр, Напомнят лишь о том, как был отчаянно ты жив. Всё будет хорошо, — и даже боль потерь и слёзы Вдруг станут почвой, где взойдут прекраснейшие розы. И каждый острый шип, что ранил сердце в темноте, Научит отличать живое в мёртвой пустоте. Всё будет хорошо, — и даже тот, кто предал больно, Покажется смешным, случайным, глупым и невольным. Обида схлынет прочь, как талая вода с полей, И сделает тебя свободней, чище и мудрей. Всё будет хорошо, — поверь, как верят в солнце утром. Из пепла прошлых дней родится новое кому-то. И то, что жгло огнём, оставит лишь тепло в груди, Ведь лучшее всегда, конечно, ждёт нас впереди.

К свинье-подруге заглянул Баран. Один стакан, другой стакан… Потом на стол залезли сгоряча, И ну давай «Барыню» кричать! Баран копытом выбивает дробь, Свинья визжит, наморщив сальный лоб. Соседи-куры подняли скандал, А пёс Барбос дар речи потерял. К утру туман, в сарае кавардак… Баран лежит и думает: «Чудак! Зачем я пил? В башке сплошной туман…» А рядом хрюкает… ещё стакан. И понял он простую вещь одну: Как хорошо иметь друзей… в хлеву

На острове южном, в объятьях тумана, Где пальмы склонились к лазурной воде, Они новый день встречают в Китае, Забыв о столичной пустой суете. Пролив им Хайнань открывает просторы, И солнце встаёт из-за дымчатых гор. Здесь тихие волны ведут разговоры, И ветер морской начинает свой хор. Он треплет им волосы, кожу ласкает, Солёною свежестью дышит в лицо. Их судьбы решает, сплетает, меняет Всесильное древнее инь и янь. В его поцелуе — и нежность, и сила, В её силуэте — покой, тишина. Их новая жизнь здесь рассвет озарила, И в берег влюбилась морская волна.

Любовь нельзя «Скачать» или «Скопировать», И сгоряча в корзину «Удалить». Блокировать её нельзя, «Отформатировать», Зато любовь мы можем «Сохранить»… Её не купишь в «Магазине приложений», Не взломаешь секретным «Кодом» доступ. Она — не вирус ложных сообщений, А самый важный в жизни «Апдейт», друг. В ней нет «Настроек» для простого «Клика», И «Интерфейс» бывает очень сложным. Она — не спам бездушного безлика, А «Файл», что делает всё невозможное возможным. Её «Пароль» — доверие и нежность, А «Логин» — взгляд, что узнан в тишине. Её «Система» — вера, а не грешность, И «Кэш» её хранится в глубине. Пусть иногда «Сигнал» бывает слабым, И «Связь» теряется на несколько минут, Не стоит поддаваться ложным «Багам», Что в сердце трещины и сбои создают. Ведь если чувство — подлинная «Версия», Не «Демо», что закончится вот-вот, То никакая в мире «Конверсия» Её из сердца в холод не сотрет. Так береги бесценные «Данные», Чтоб не нажать случайно «Erase All». Ведь чувства, свыше нам однажды данные, — Души твоей бессмертный «Оригинал».