КраудРоман: книга, которую пишем вместе.

Запись в камнеглазе Громи, после наблюдения за Человеческим "Пиром". Сегодня видел их сборище. Не драку, нет. Называется — "Пир". Страннейшее дело. Во-первых, еда. Они её не едят. Они с ней играют. Режут на кривые куски, тыкают в неё острыми палками, долго жуют, а половину — оставляют на плоских камнях...

Запись в камнеглазе гнома Громи, сделанная после Верхней Вылазки. Видел сегодня ЧЕЛОВЕКА. Опять. Как они только не вымерли ещё – ума не приложу. Во-первых, он слишком высокий. Тянутся вверх, как кривые сосны на ветру. Весь их вес – в этой дурацкой высоте. Один неловкий шаг, и они уже падают, шлёпаются...

Он писал уже очень долго. Настолько долго, что перестал это измерять. Время было Его первым и самым гениальным изобретением — удобным инструментом для повествования, которое он назвал "Вселенная". Сейчас Он сидел перед бесконечным полем текста. В глубине сознания, в отдельной папке, лежали черновики "Большого взрыва", "Образования галактик", "Рождения звезд"...

Он чувствовал себя на вершине мира. Нет, выше. В восемнадцать, с только что полученными правами в кармане и горячим рулём новенького хэтчбека под ладонью – чувствовал себя богом. Или, как минимум, главным героем потрясающего клипа, который вот-вот начнётся. Родители подарили не просто машину. Они подарили ему крылья...

Всё началось в ту среду, когда Бенедикту Петровичу было лениво тянуться за пультом от телевизора. Лежа на диване, он созерцал эту черную пластмассовую штуковину, лежавшую в каких-то трех шагах, как вдруг его осенило. «Эврика! — мысленно воскликнул он. — Весь прогресс — от лени!» Он тут же провел мысленный...

Архивариус Леон привык к тишине. Пыльные фолианты, потрескавшиеся переплеты, шепот страниц под слабым светом зеленой лампы — это был его мир. Мир без времени, если не считать дат на корешках книг. Но все изменилось в тот день, когда он наткнулся на «Хроники Искаженных Эпох» — книгу, которой не должно было существовать в каталогах...

На краю койки сидела Медсестра. Не та, что ставила капельницы, а другая — из сна, может, или из того, что было после удара ножом. Она не меняла бельё, а смотрела на него темными, слишком спокойными глазами. — Ну что, вспомнил? — спросила она. Её голос звучал знакомо. Это был тот самый голос. — Что вспомнить? — прошептал он, Сергей Петрович, и почувствовал, как шов на животе тянет кожу...

У нас был уговор с Петровичем, сторожем на складе: я приношу ему бутылку дешёвого портвейна, а он закрывает глаза на то, что я ночую в пустом контейнере в дальнем углу. Не ворую, не мусорю — просто сплю там, где нет ветра. В тот вечер я принёс бутылку, но Петровича не было на посту. На стуле сидел молодой парень, лицо новое, настороженное...

Артём включил монитор. На экране загорелся логотип «Новой Этики» — стилизованное дерево, корни которого опутывали идеально ровное сердце. Он был одним из тех, кто нарисовал этот логотип десять лет назад. И одним из тех, кто разрабатывал ядро системы. Чип «Совесть v.2.0» не был имплантом в привычном смысле...

Я вошёл в офис «Эвдемонии» с диктофоном в кармане и цинизмом, закалённым за десять лет репортажей о мошеннических сектах, чудо-таблетках и финансовых пирамидах. Меня зовут Алексей Гордеев, и я собирался разнести в пух и прах их главный продукт — курс «Глория». Я планировал стать первым человеком, кто пройдёт «полное, абсолютное счастье» с включённым журналистским режимом...

Клан Первого Шёпота праздновал пополнение. Глава клана, демон Кхарзуд, раздирал в клочья душу новоприбывшего грешника, аккуратно раскладывая куски по блюдам, а его супруга, демоница Шишра, вышивала на его ещё трепещущей печени изящные, ядовитые узоры. Их брак был эталоном адской идиллии: они ненавидели друг друга лютой, изобретательной ненавистью, от которой плавился камень и закипала река Стикс...

Тишина в кабинете была густой, тягучей, будто её специально закачали туда под давлением. Лев прислушивался к ней, стараясь уловить за стеной хоть что-то: скрип стула, покашливание, звук шагов. Ничего. Вот уже третий час его держали в этой комнате без окон, похожей на стерильный бокс для особо опасных мыслей...