Targetium

Часть 3. В нашей семье не умели просто лежать. Вот прям вообще. Не потому что запрещали. А потому что так было не принято. Труд - это норма. Работать - это базовое состояние. А безделье всегда выглядело чем-то странным. Отец работал всегда. Мама - учитель с 30-летним стажем. И я с детства видел одну простую модель, сначала ты вкладываешься - потом имеешь право на результат. Не разговоры. Не ожидания. А конкретные действия. У нас не говорили: «Отдохни, потом сделаешь». У нас говорили: «Сделал дело - гуляй смело»...

Часть 2. Я родился в Иркутской области, город Ангарск. И сразу скажу — это не про уют и спокойствие. Это город, где ты с детства понимаешь, лишний раз лучше не высовываться. Мы жили в квартире. Гулять можно было строго во дворе. Не потому что родители параноики, а потому что реально было небезопасно. Пьяные компании. Разборки. Постоянные истории «кого-то где-то зацепили». У кого было похожее детство? Когда свобода была ограничена не правилами, а просто обстановкой вокруг… Когда мне было 12 лет, родители приняли решение переезжать...

Часть 3. В нашей семье не умели просто лежать. Вот прям вообще. Не потому что запрещали. А потому что так было не принято. Труд - это норма. Работать - это базовое состояние. А безделье всегда выглядело чем-то странным. Отец работал всегда. Мама - учитель с 30-летним стажем. И я с детства видел одну простую модель, сначала ты вкладываешься - потом имеешь право на результат. Не разговоры. Не ожидания. А конкретные действия. У нас не говорили: «Отдохни, потом сделаешь». У нас говорили: «Сделал дело - гуляй смело»...

Часть 1. Я рано понял одну простую вещь, если тебе нужны деньги — их придётся зарабатывать самому. Мне было 14 лет. Карманных денег у меня практически не было. Не потому что родители жадные. Просто у нас в семье было принято по-другому, есть деньги — потому что ты работаешь, нет денег — значит, ищи, где заработать. У кого в детстве было так же? Когда не просил у родителей, потому что понимал — «ну нет у них лишнего». Если откликается — поставь 🔥 на пост. Мой отец всю жизнь работал. Стройка, техника, манипуляторы, лес. Я с детства видел только одно, чтобы что-то было — надо впахивать. В 14 лет я начал ездить с отцом и работать стропальщиком...

Я взял нового клиента, но уже не как авитолог, а как маркетолог. История простая. Человек пришёл с запросом на услуги авитолога, но сразу с условием — оплата за результат. Меня это зацепило, и я начал задавать вопросы. Какая конверсия в продажу от холодного клиента? Какие вообще цифры сейчас? Средний чек? Рентабельность? Потому что если работать за результат, я должен чётко понимать, где и за счёт чего я зарабатываю. В процессе разговора стало очевидно: идти сразу в трафик — бессмысленно. Нельзя масштабировать то, что не посчитано. В итоге мы вместе пришли к одному решению — сначала полностью оцифровать бизнес, найти точки роста, посчитать юнит-экономику, понять реальную маржинальность...