Московский Путеводитель (СЕО)

В Сербию в марте: покупаем билеты прямо сейчас! Внимание, появились горящие билеты как раз под нашу мартовскую поездку. Вот вариант, ради которого не стоит ждать зимы. 28 февраля Air Serbia летит напрямую из Москвы в Белград. Сейчас тариф Promo стоит 24 744 сербских динара, то есть примерно 19 800 рублей в одну сторону. А туда-обратно можно взять билеты за 40 000 рублей. А уже 1 марта начинается наше большое путешествие «Сербия: на границе империй». Прилететь можно накануне — без пересадок, без сложной логистики и с одним дополнительным вечером в Белграде. Поэтому тем, кто присматривался к поездке, советуем взять билеты именно сейчас. Напоминаем, что на март запланированы сразу две поездки: 1–7 марта — «Сербия: на границе империй» Большое путешествие по стране: Белград, Воеводина, Нови-Сад, Суботица, Сомбор, монастыри и города, в которых встречались и спорили друг с другом Османская и Габсбургская империи, православный Восток и католический Запад. 7–10 марта — «Белград есть Белград» Четыре дня в городе, который успел побывать османской крепостью, пограничьем империй, столицей Югославии и огромной лабораторией модернизма. Билеты лучше проверять напрямую у Air Serbia — тарифы меняются, и Promo может закончиться. Ищем здесь

«Что в повозке?» — «Грибоеда»: роковая встреча Пушкина на Кавказе Июнь 1829 года. Александр Пушкин, находясь под негласным надзором и фактически лишенный права на свободное передвижение, самовольно отправляется на Кавказ. Его цель — действующая армия Паскевича, ведущая кампанию против турок. Маршрут пролегает через суровые перевалы Военно-Грузинской дороги: от Владикавказа через Дарьяльское ущелье к долгожданным грузинским долинам. В самом начале пути поэт становится свидетелем похоронного обряда осетин: скорбный плач, арба, запряженная парой волов, увозящая усопшего в горы. Пушкин фиксирует увиденное как любопытную этнографическую деталь. Однако спустя всего несколько дней судьба готовит ему куда более жуткое повторение этой сцены. На узком горном серпантине навстречу его экипажу движется точно такая же арба с волами, сопровождаемая группой грузин. Пушкин, пораженный сходством, интересуется, откуда они держат путь. Ответ звучит как удар: «Из Тегерана». — «Что везете?» — «Грибоеда». Это было тело Александра Грибоедова, русского дипломата, растерзанного фанатичной толпой в Персии. Из-за непроходимости горных троп гроб пришлось везти на обычной крестьянской повозке. «Я не чаял встретить нашего Грибоедова!» — позже признается поэт. Их последняя встреча в Петербурге была пропитана предчувствиями: Грибоедов, отправляясь на Восток, был подавлен и мрачен. На попытки Пушкина подбодрить его, он ответил пророчески: «Вы не знаете этих людей, придется пустить в ход ножи». Этот эпизод в «Путешествии в Арзрум» выделяется своей пронзительностью. Среди путевых зарисовок внезапно возникает лаконичный и беспощадный портрет друга: сочетание огромного таланта с нереализованными амбициями, годы лишений и внезапный, трагический финал. Пушкин с горечью отмечает, что выдающиеся личности в России исчезают бесследно, а общество наше «лениво и нелюбопытны». Слова, не теряющие актуальности и сегодня. Публикация этих строк далась поэту нелегко: гибель Грибоедова была темой «неудобной» для властей. Тем не менее, в 1836 году, всего за год до собственной гибели, Пушкин решился напечатать этот отрывок в «Современнике». Уже 13 октября мы пройдем тем же путем: через Ананури и Арку Дружбы, любуясь Казбеком и Гергети — местами, вдохновившими Пушкина на стихотворение «Монастырь на Казбеке». С 12 по 18 октября мы вместе с Владимиром Козисом отправляемся в большое путешествие по Грузии: от Тбилиси и Мцхеты до Кахетии, Боржоми, Ахалцихе и древних пещерных городов Уплисцихе и Вардзии. Осталось всего два места, успейте забронировать до среды! 📷 Военно-Грузинская дорога, фото alexxx malev, flickr.com

Львы, слоновьи головы и карта России в камине Правитель Бухарского эмирата Сеид Абдулахад-хан правил уже под протекторатом Российской империи — и относился к России с искренней симпатией. Дружил с Александром III, позже с Николаем II, носил чин генерал-адъютанта и генерала от кавалерии, числился наказным атаманом по Терскому казачьему войску. Впервые побывал на Кавминводах и в Ялте в 1894 году — и с тех пор проводил там почти каждое лето, щедро платя за лечение и жертвуя большие суммы на благотворительность. Обычно эмир останавливался в Пятигорске, в гостинице «Старо-Европейская», где снимал тридцать номеров для свиты. Но однажды, путешествуя с одной из жен (официально их у него было двадцать, но в поездки, говорят, он всегда брал только одну), он заехал в Железноводск и остановился на даче генерала фон Клугенау. Место так его покорило, что в том же году он подал прошение Николаю II о разрешении купить участок под собственную летнюю резиденцию. Строительство началось в 1909 году — вели его местные каменщики вместе со специально привезенными мастерами из Бухары, из машукского камня, по проекту архитектора Ходжаева: мавританский стиль пополам с дачным модерном. Резиденция вышла целым комплексом зданий, соединённых переходами: главный дворец — голубой, с башенками и золотым куполом, предназначался для приёма вельмож; второе здание, поскромнее, украшала майоликовая лента — глазурованную керамику заказали в Петербурге, а мастера специально ездили в Бухару изучать подлинный орнамент. Эту вторую башню прозвали Башней смерти — по легенде, с нее собирались сбрасывать неверных жен. С дворцом связана ещё одна, трагическая история. Во время строительства, по одной версии, с лесов упали трое рабочих, по другой — разбился резчик из Хорезма, а отдельно обрушившаяся земляная стена похоронила еще троих. Суеверный эмир счёл место недобрым и, говорят, больше никогда не решился сюда приехать. Стройку на время остановили, архитектора судили — но дворец всё же достроили. Сам Сеид Абдулахад-хан до завершения не дожил: умер в 1910 году от сердечного приступа или почечной недостаточности, так и не увидев собственный дворец. Наследовал дворец сын эмира, Сеид Алим-хан, — приезжал в Железноводск, но от владения отказался в пользу царской семьи. К тому времени дача была уже полностью обставлена; буковые стол и кресло в восточном стиле сегодня хранятся в Железноводском краеведческом музее. Резиденция успела побыть благотворительным санаторием для неимущих дам-педагогов из Человеколюбивого общества императрицы Марии Фёдоровны — всего один сезон, до начала Первой мировой, после чего в здании разместили лазарет. После революции — дом отдыха, затем санаторий имени Бухарина, позже переименованный в санаторий имени Тельмана. Сегодня дворец по-прежнему охраняют каменные львы за чугунной резной оградой, а арабская надпись над аркой гласит: «Мир входящему». Внутри сохранился камин, облицованный глазурованным камнем глубокого зелёного оттенка, с вырезанными по бокам слоновьими головами — по легенде, так эмир представлял себе мир, держащийся на двух головах: его собственной и русского царя. Над топкой — мозаика, которая на первый взгляд кажется пейзажем с берёзками, а при внимательном рассмотрении оказывается картой России. Хотите пять дней провести, увлеченно изучая архитектуру и историю Кавказских Минеральных Вод? Тогда за подробностями вам сюда.

Липа, которую посадили, чтобы пить чай: Кисловодск Николая Ярошенко «Посадила липу! Жду тебя на чай…» — эти строки Мария Павловна Ярошенко адресовала своей близкой подруге Анне Менделеевой. Дерево, ставшее свидетелем тех теплых встреч, сохранилось в кисловодской усадьбе до наших дней. Оно, наряду с парой грецких орехов, — единственные «живые памятники» того некогда пышного сада. Именно вокруг этой липы и выросла легенда знаменитой «Белой виллы». В 1885 году Николай Ярошенко, известный живописец-передвижник и офицер-артиллерист, впервые привез своих близких в Кисловодск. Супруги приобрели участок у генерала Михаила Черняева — прославленного военачальника, героя сербских сражений, который практически не уделял внимания своему имению. Мария Павловна же подошла к обустройству с энтузиазмом: за короткий срок на месте ветхих построек возникли каменные флигели, кухня и главный дом, получивший в народе название «Белая вилла». К оформлению интерьеров в стиле помпейской живописи приложили руку даже именитые гости усадьбы. В этих стенах звучала музыка Рахманинова и голос Шаляпина, здесь гостили Репин, Куинджи, Станиславский и Менделеев. Существует предание, что именно сюда планировал сбежать Лев Толстой, готовясь к своему первому уходу из Ясной Поляны. Однако Ярошенко предпочитал не ограничивать общение с друзьями рамками гостиной. Он увлекал их в горы: устраивал вылазки к Замку коварства и любви, на плато Бермамыт, к подножию Эльбруса и в Теберду. Владимир Стасов даже называл художника «портретистом гор». Когда Ярошенко представил в Петербурге полотно «Шат-гора», столичная публика была поражена: многие не верили, что столь величественная панорама Кавказа существует в реальности, принимая её за плод фантазии автора. Летом 1898 года, работая на пленэре на Большом седле, художник попал под проливной дождь и был вынужден преодолеть более десяти километров пути. На следующий день сердце мастера остановилось. Несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, всего за год до кончины он совершил масштабное путешествие по Италии, Палестине и Египту. Его похоронили рядом с усадьбой, у стен Свято-Никольского собора. Спустя 17 лет там же упокоилась и его супруга. Согласно воле художника, усадьба должна была быть продана, а вырученные средства — направлены на создание училища и стипендий для талантливых детей. Однако из-за смутных времен покупатели не выполнили обязательства, а сад был частично уничтожен. Лишь в 1918 году благодаря усилиям Михаила Нестерова, обратившегося к Надежде Крупской, память о художнике была увековечена в названии улицы. В советские годы дом превратили в коммуналки, и только в 1962 году, во многом благодаря стараниям Владимира Секлюцкого, здесь открылся музей. В 2015 году историческая справедливость была восстановлена: музею вернули нижнюю парковую зону. С 31 октября по 4 ноября мы отправляемся в путешествие по Кавказским Минеральным Водам вместе с Андреем Чекмарёвым и Алексеем Слёзкиным. В программе — посещение усадьбы Ярошенко и, если позволит удача, возможность прикоснуться к той самой легендарной липе.