Interesting Story

Лена и Артём встретились на первом курсе института, на паре по культурологии. Он пересаживался с места на место, чтобы списать у кого-нибудь конспект, и в итоге оказался рядом с ней. Она, аккуратная отличница с идеальными записями, сжалилась над нерадивым красавцем-спортсменом. После пары он спросил: «А можно я ещё раз у тебя потом списать? Лучше в кафе, под чай». Это «потом» растянулось на три года. Они поженились на последнем курсе, сняли однокомнатную квартиру на окраине, и их брак казался таким же прочным и неизменным, как стены их альма-матер...

Элли всегда чувствовала красоту в мелочах. Зазубренный край ракушки, найденной на пляже, причудливый узор на крыле бабочки, игра света в кусочке старого стекла — всё это складывалось в её голове в единый калейдоскоп вдохновения. Её маленькая комнатка в квартире с подругами постепенно превратилась в мастерскую. Повсюду лежали коробочки с бусинами из самоцветов, блестящие швензы, катушки с ювелирной проволокой и инструменты. Она создавала украшения — нежные, будто воздушные, и в то же время с характером...

Алёну в институте дразнили «спичечным человеком» — она горела быстро, ярко и до конца, а потом от неё оставалась лишь тонкая, обгоревшая палочка и горстка пепла. Эта метафора преследовала её всю жизнь. Она так же ярко горела в карьере журналиста, пока не родилась первая дочка. Потом вторая. Потом муж, Сергей, посмотрел как-то грустно на две кроватки и сказал: «Ну, кто же теперь будет содержать нашу команду? Я один?» И её огонь погас. Добровольно и почти безропотно. Она стала тенью — бывшей журналисткой, мамой двух девочек, а потом, еще одного мальчика...

Это не случилось в один момент. Не было того самого дня, когда Лена позвонила мне и торжественно объявила: «Всё, я стала бежевой мамой». Нет, это был медленный, почти геологический процесс, как формирование осадочной породы. Слой за слоем, усталость за усталостью, пока всё яркое и разноцветное не оказалось под толщей унылого песочного цвета. Помню Лену до рождения Маши. Это был вихрь цвета фуксии, смеха с нотками белого вина и планов на субботний вечер, которые рождались спонтанно и всегда заканчивались танцами...

Мы сидели с Артемом в баре при спортклубе, потягивая после тренировки изотоники. Он крутил стакан в руках, смотрел на пузырьки и был явно не в себе. — Слушай, мне нужен совет. Только без прикрас, как есть, — начал он, не поднимая глаз. — Встречаюсь с женщиной. Лена. Ей тридцать восемь. Ребенку восемь, мальчик. Я кивнул, давая понять, что слушаю. Артем — ровесник той самой Лены, типичный карьерист, который всего добивался сам. Квартира, машина, хорошая должность. На личном фронте — тишина. Вечно то некогда, то не та...

Этот день должен был быть праздником. У Кати — моей подруги с университетских времен — был день рождения, и она закатила большой ужин в ресторане. За неделю она создала общий чат, где бодрым голосом объявила: «Дорогие, огромная просьба! Дарите, пожалуйста, только деньги. Мы с мужем копим на новую кухню, и ваш вклад станет лучшим подарком! Мне будет так приятно!» Просьба была немного прямолинейной, но я ее поняла. В конце концов, у всех свои цели. Я положила в красивый конверт сто тысяч рублей —...

Тот день в салоне «Улыбка» начинался как обычно. Воздух был пропитан сладковатым ароматом лака и жженой апельсиновой коркой. Мария, мастер с двадцатилетним стажем, уже заканчивала своего второго клиента, когда дверь распахнулась. Вошла она. Женщина лет тридцати пяти, с умным, немного уставшим взглядом, в дорогом, но неброском пальто. Представилась Анастасией. У нее была предварительная запись на сложный маникюр — выравнивание, покрытие гель-лаком, нежный дизайн с втиркой. Анастасия оказалась приятной и молчаливой клиенткой...

Его звали Лёша, но во дворе все звали его «Мяч». Потому что он был неразлучен с своим потрёпанным, клеенным изолентой мячом. Он мог часами гонять его по пыльному асфальту между гаражами, представляя, что отдаёт пас не Пал Санычу с третьего этажа, который вышел покурить, а самому Диего Марадоне. Воротами служили два кирпича, а линиями — трещины в асфальте. В двенадцать его приметил скаут академии местного клуба «Темп». Мужчина в строгом костюме смотрел, как этот долговязый пацан с нелепой чёлкой...

Анна не помнила себя без льда. Её жизнь была расписана по минутам: школа, тренировка, сон. Снова тренировка. Ей было шестнадцать, а ощущение, будто она всю жизнь провела в дорогих, но вечно натирающих мозоли коньках и в платьях, расшитых стразами, которые кололи кожу. Её мама, бывшая фигуристка, чью карьеру оборвала травма, видела в дочери своё второе я. Своего «олимпийского чемпиона». Каждое утро она будила Анну фразой: «Проснись, чемпион. Лёд ждёт». И Анна шла. Она прыгала тулупы и сальховы до тех пор, пока ноги не переставали слушаться, оттачивала дорожки шагов до идеальной чёткости...

История эта началась не на олимпийском бассейне, а на маленьком озере в сибирской глубинке, где вода даже летом была ледяной. Именно там семилетний Артём впервые перестал бояться глубины. Его дед, суровый и молчаливый мужчина с руками, исцарапанными тайгой, бросил его с лодки со словами: «Плыви. Река жизни не терпит слабаков». Артём плыл. Задыхаясь от холодной воды и страха, он плыл к далёкому берегу. С тех пор вода перестала быть ему врагом. Она стала стихией, которую он должен был покорить. В пятнадцать его заметил тренер из областного центра, случайно приехавший на рыбалку...

История Алисы: Первая ракетка мира Это не история о природном таланте. Это история о звоне мяча о ракетку в шесть утра, о стёртых в кровь ладонях и о несгибаемой воле маленькой девочки, которая посмотрела на корт и сказала: «Я буду здесь лучшей». Пролог: Первая ракетка Гул многотысячной толпы смолк, затихнув в едином выдохе. На корте стояла она — Алиса. В одной руке — клюнувшая последний мяч ракетка, в другой — поднятый над головой кубок. С трибун на неё смотрели легенды, те, чьи плакаты висели у неё над кроватью всего пять лет назад...

Он помнил этот запах до сих пор. Не аромат, а именно запах — едкая смесь нашатыря, льда и пота. Запах детства, проведенного в четыре утра на пустом катке. Запах мечты. Его звали Артём, но для всех он был просто «Тёма». Его жизнь была расписана по периодам: школа, тренировки, сон. И снова тренировки. Пока одноклассники гуляли с девчонками, он отрабатывал щелчок. Пока они смотрели фильмы, он катал по льду многокилограммовые покрышки. Его мир был ограничен бортиками, а богиней — шайба, круглая и непредсказуемая...