Не врач, но интересуюсь

«Ой, вы не понимаете… Это не болезнь. Это они во мне. Бесы. Они всё слышат», — с тревогой и усталой убеждённостью говорит 72-летняя пациентка, несколькими сутками ранее доставленная машиной скорой психиатрической помощи...

«Если ты умираешь – пей мою кровь И ешь мое сердце, С солью и перцем, Съешь мое сердце –

«Zeit/«Время, Bitte bleib stehen, bleib stehen» (с)/ Пожалуйста, остановись, остановись» (с) Со стороны эта семья долгие годы выглядела образцовой, потому что не так уж часто по нашим временам встречается полный комплект: отец — успешный топ-менеджер в крупной компании, мама — врач-кардиолог, двое детей, брат и сестра, красивые и умные, отличники учебы. Интеллигентность, стабильность, правильные разговоры за столом. Такие семьи обычно ставят в пример как нечто цельное, самодостаточное, надежно защищенное от внешнего влияния...

«Петрушка сам не местный, он — приезжий. В чужой столице жил он жизнью прежней. Собой распоряжаться он не волен, Но жизнью новой, кажется, доволен» (с) Валентина Эдуардовна — женщина неопределённого возраста. Из тех редких экземпляров, которым одинаково уверенно можно дать и тридцать, и пятьдесят. Светлая кожа, рыжеватые волосы, голубые глаза, тонкая, почти девичья, фигурка. Если добавить мягкий голос и слегка печальную улыбку, получается образ, который мужчины обычно описывают словами вроде «очень тонкая натура»...

«Мне подарков не дари, Лишних слов не говори, И в любви мне не клянись, А сначала ты женись» (с) В токсикологии НИИ СП им. Склифософского, том самом «Склифе», с юной пациенткой беседует дежурный психиатр. Пациентка – 23-летняя девушка-иранка со внешностью Шахерезады из «Тысячи и одной ночи». На смеси русского и английского языков она умоляет врача не переводить ее в психбольницу. Доктор явно сомневается. Ведь обстоятельство такие, что явно стоило бы. Девушку зовут Эмоджин. Это имя, мелодично звучащее на фарси, означает «нежная, безгрешная»...